Чтение онлайн

— Послушай! — Соня взяла из холодильника веточку зелени и отправила в рот. — Не проси, чтобы сегодня я еще и говорила внятно. После всего, что было днем, считай, что тебе повезло, что я вообще смогла вырваться.

Марчелла, услышав, как Санти попросил Марка сыграть на фортепьяно, заторопилась в гостиную. Она предложила всем поочередно маленькие бутербродики с икрой. Марк не спеша подошел к инструменту и поднял крышку. Марчелла видела, как в нем боролись противоречивые чувства: желание поразить Санти и стремление показаться равнодушным. Соня развалилась на кушетке, забросив одну ногу на подлокотник, потягивая шампанское и с хрустом уплетая зелень. Марк взял несколько аккордов мелодии Гершвина. Санти, посмотрев влюбленным взглядом на Марчеллу и прижав ее к себе, оперся на фортепьяно. Она старалась не чувствовать себя глупо, когда он взял ее за руку и не отпускал все время, пока Марк играл. Неудобно облокотившись на него, она твердила себе, что для нее главное — ее любовь к этому человеку, а не впечатление, которое он произведет на детей.

Красивым мягким тенором Марк пел песню «Обнимая тебя», извлекая из мелодии каждый грамм заключенного в ней романтизма. В какое-то мгновение Марчелле показалось, что он приветствует их любовь, и перед ней предстала идиллическая картина: все они составляют новую дружную семью с двумя детьми, а она счастлива, что наконец-то встретила человека, полюбившего ее. Марчелла смотрела на Марка и видела, что он не в силах упустить шанс испробовать свое очарование и завоевать признание еще одного почитателя своего таланта, невзирая на то, что это был человек, которого он не хотел любить. Когда песня закончилась, Марчелла наполнила свой фужер шампанским, а Соня и Санти горячо зааплодировали.

— Теперь я понимаю, почему твоя мать с такой гордостью рассказывала мне о тебе, — сказал Санти Марку. — Мне очень нравится Гершвин.

Марк с удивлением посмотрел на него:

— В Испании знают музыку Гершвина?

— Разумеется, — кивнул Санти, — мы отстали от Америки, это правда, но мелодии Гершвина звучат у нас около шестидесяти лет!

— Санти обожает музыку, — сказала Марку Марчелла.

— Какую? — поинтересовался Марк, исполняя трель на нескольких нотах.

— Больше всего мне нравятся Равель, — ответил Санти, — Шопен, Дебюсси, Сат.

— Утонченные вещи, да?

Марк сыграл несколько тактов мелодии «Ясная луна». Марчелла видела, что ему хотелось раскрыться. Если только он отбросит свою настороженность, она чувствовала, что они с Санти смогут стать большими друзьями. У них имелось общее увлечение музыкой. К тому же у них обоих была она. Марчелла невесело усмехнулась про себя: в этом-то вся и загвоздка!

— Должна лететь! — Соня вскочила на ноги и, обежав комнату, поочередно всех поцеловала. Обвив Санти за шею руками, она сказала:

— Желаю, чтобы поездка оказалась сказочной. Уверена, моя дорогая мамочка будет самым лучшим гидом на свете! Марк, пока!

Марчелла проводила Соню в прихожую, где та оглядела себя в зеркале, поправила шляпу и косметику на лице.

— Соня, ты пообедаешь с нами в пятницу вечером? — спросила Марчелла. — Придет Эми, и ей приятно будет увидеть тебя.

— Не могу, — ответила Соня. — Я купила лошадь, и она сейчас содержится у одного друга в Лонг-Айленде. По выходным я отправляюсь туда покататься верхом. Для меня это как самая большая любовь в жизни.

Марчелла улыбнулась.

— Значит, ты веришь в любовь? — спросила она. Соня, пожав плечами, натянула шляпу поглубже на голову.

— Если речь идет о лошади, всенепременно!

Она нажала кнопку лифта, чмокнула Марчеллу в щеку:

— Спасибо за шампанское!

Подошел лифт, она вошла в кабинку и, повернувшись к матери, сказала:

— Удачи тебе с двумя твоими мужиками. Я одобряю, даже если Марк против.

Она нажала кнопку первого этажа.

— Эти треугольники бывают такими занудными, дорогая! — Она ехидно улыбнулась. — А твой вообще совершенно ужасен!

Двери лифта сомкнулись, скрыв Сонино лицо от Марчеллы.

Через несколько минут ушел Марк, обедавший в этот вечер с Колом. Оставшись наконец с Санти вдвоем, Марчелла наполнила их бокалы неразбавленным виски.

— Это как раз то, что нам нужно, — сказала она, передавая бокал Санти. — Прости их, дорогой. Сегодня я поняла, насколько мои дети испорчены.

— Испорчены? — удивился Санти. — Они? Марчелла отпила глоток.

— Когда отдаешь детям слишком много, — объяснила она, — то слишком сильно их любишь!

— Что ты… — Санти наклонился и поцеловал ее в лоб. — У тебя замечательные дети. Марк просто гений в музыке, а Соня такая красивая. Ты должна гордиться ими обоими.

Марчелла насупилась. Санти присел рядом с ней.

— Разумеется, они обеспокоены, когда ты знакомишь их с посторонним человеком. Если мы поженимся, я стану для них отцом, это очень важно. Особенно когда настоящий отец жив, и они, вероятно, сильно его любят.

Марчелла закрыла глаза и внутренне застонала. Она еще не рассказала Санти, что Гарри в тюрьме. Ей не хотелось обрушивать на него все сразу. Она взяла его за руку.

— Когда говоришь ты, все выглядит так просто, дорогой!

Санти рассмеялся:

— Потому что, когда двое любят друг друга, все действительно просто!

В этот вечер они обедали вместе с Эми, воспользовавшись ее популярностью, чтобы заказать хороший столик в модном заведении в Сохо. Подобно всем ньюйоркцам, отношение Марчеллы к городу временами бывало полярным. Она соглашалась, что вечерняя прогулка по Пятой авеню была не менее впечатляющей, чем вид Манхэттена с борта корабля в любое время дня. Однако этим вечером в шумном шикарном ресторане, заполненном эксгибиционистами, где грубые официанты надувают клиентов, принося за солидные деньги крошечные порции, Марчелла взглянула на это глазами Санти, и внезапно все показалось ей очень странным. В Пальме таких ресторанов не было. Там можно выбирать из дюжины дверей любую, и везде обслуживали превосходно, без суеты, всюду подавали великолепно приготовленную рыбу.

Марчелла смотрела, как Санти увлеченно беседовал с Эми, и ей хотелось остаться с ним наедине. Когда обед закончился, было далеко за полночь.

В номере Санти они предались усладам любви. Довольная, Марчелла лежала в его объятиях, нежась в тепле его любви. Удовлетворение вновь ускользнуло от нее, однако она заставила себя ни о чем не думать, просто наслаждаться его ласками и откликаться на все его действия, словно секс необязательно должен приводить к оргазму, полная надежд, что тело ее само во всем разберется, когда она привыкнет к роскоши, позволяющей объединить любовь и секс воедино, чтобы насладиться ими в полной мере.