Чтение онлайн

— Так, девушки! Вниз ни в коем случае не ходить, пока я там все не проверю! — решительно предостерег я. — Если нет на этаже веревок, подойдут одежные ремни, только кожаные, крепкие. Давайте бегом по своим шифоньерам!

Послушались беспрекословно, зашуршали! Теперь глава семьи я! Думаете, сразу зазнался? Нет, я прикалываюсь. Мне не жалко, если рулить будет мама. И даже местами Натаха. Но в ответственные для мужчины моменты, извините, подвиньтесь — управление беру на себя.

Тем временем, я перевернул на бок Бабаша. Тяжелая сволочь. Да еще воняет от него. Не усрался ли от моего электрического «привета»? Пульс вроде кое-как прощупывался: слабенький, редкий. Что там со вторым, я смотреть не стал. Лишь когда Наташа прибежала с двумя ремешками, попросил ее оглядеть того мудака, и главное обыскать его на предмет оружия. Не хватало, что он тихонько очнулся и пальбу по нам открыл или глотки перерезал.

— Отлично! Он умер! — радостно заявила ведьмочка, после недолгой возни с его тушкой. — Здесь пистолет и какая-то черная склянка.

— Ну, Царствие ему Громо-Небесное, — я затянул руки Бабаша сзади как умел. Делал такое первый раз. Я вообще не слишком дружу с завязками и узлами. Мне до семи лет бабушка ботинки завязывала.

— Все, госпожи-графини, следите за ним. Если очнется и начнет буянить, можете тюкнуть его по башке чем-нибудь потяжелее. Я вниз, проверю, что с охраной, — я вскочил на ноги, оставляя Кулиева, пока лежавшего неподвижно.

— Я с тобой! И Лаврик с нами, — вызвалась Наташа. Весс поглядывал из-за ее ног, лупая большими красноватыми глазками.

Вот спрашивается, нахрена такой фамильяр, если он всего боится? Видно, в прошлой жизни она его так зашугала! Наверное, только ножки ей облизывать и умеет.

— Наташа, нет! — воспротивилась Ирина Львовна. — Пусть Саша сам осторожно глянет, что там.

— Мама, не спорь! Мы первым пустим Лаврика. Это совсем не страшно! Следи за этим, чтоб не развязался, — ведьма указала на Бабаша и пошла к лестнице. — Лаврик, вперед!

— Минуту… — спустившись на несколько ступеней, я придержал сестренку за руку, а сам определил фамильяра как объект для меню. Может любопытство неуместно в столь беспокойной ситуации, но почему бы и нет? Почему бы не выдержать паузу и не понять, что к чему? Тык, тык, тык…

«Объект-инфо»

«Лаврик. Фамильяр. Сущность дуальной природы. Врожденный навык — переход между мировыми планами. Развитые магические техники 3 (неизвестно). Резерв магической энергии 485 из них 430 доступно хозяйке. Сильное волнение. Страх. Ревность хозяйки. Отношение к вам: непонимание, недоверие, злость на вас».

Ого, прикольно! Значит фамильяр передает энергию ведьме. Возможно, она пользуется его какими-то магическими техниками.

То, что Наташа уже кое-что умеет (вспомнила?) выяснилось на лестничном повороте.

— Там что-то не так, — она остановилась и, соединив ладони, создала светящийся шарик. Толчком руки отправила его вниз.

Шар завис высоко над полом, освещая фойе и пространство под лестницей.

— Величайшая! Плохо там! — промурлыкал весс, опережавший нас на десяток ступеней. — Воняет плохим! Люди лежат! Два!

Что воняет, это я и сам почувствовал. Снизу тянуло какой-то неведомой химической дрянью. Не долбанул ли Бабаш чем-то вроде усыпляющего или нервно-паралитического газа? Если в этом мире не слишком развита обычная химия, то алхимия и магия очень даже способны на подобные шалости. Я обернулся: «мама» тревожно наблюдала за нами сверху.

— Ир, ты лучше следи за связанным, — посоветовал я.

Лаврик спустился уже в самый низ. Его не вырубило, в обморок он не упал, а значит моя версия с усыпляющим газом неверна или фамильяру похрену. Или… концентрация уже не высока: помещение проветрилось — дверь в сад нараспашку. Скорее всего последнее. Ведь Бабаш прошел через этот участок без видимых средств защиты. Или у него имелось что-то типа антидота. В общем версий дохрена, и нет времени в них ковыряться.

Я рискнул: решительно опережая Наташу, спустился в самый низ. Огляделся. Одновременно прислушиваясь к ощущениям: не начнет ли меня вырубать эта неприятная вонь. Слегка закружилась голова, чуть-чуть онемели ноги, но не более того. Предостерегающе подняв руку, выждал еще с минуту. Осветительный шар ведьмы заливал ярким светом все вокруг, и не было здесь никого, кроме двух, скорчившихся на полу охранников.

Прислушиваясь к тишине и собственной интуиции, я наклонился и пощупал пульс ближнего из людей Лапина. Жив. Вроде нет следов ранения. Значит его тупо вырубило какой-то хитростью Кулиева. Тут же вспомнил, что Наташа, после обыска второго «гостя», говорила о пистолете при нем и черной склянке.

Я повернулся ко второму, рослому бородачу, перевалил его на спину, и тот с абсолютной наглостью захрапел. Ну и сволочь! Захотелось врезать ему в морду. Нет, понятно, что он вовсе не проспал момент, а его именно вырубило — иначе не лежал на полу в идиотской позе. Но наглый храп меня возмутил. Значит он не без сознания, но тупо спит.

— Эй, доблестный воин! — я хлестко врезал ему ладонью по щеке.

Храп стал звонче. Он отмахнулся от меня и отвернулся к стене.

Полный пипец! Что с ними сделал Бабаш? Разве правильная пощечина не выдернет нормального человека из сна, даже самого глубокого?

Я выглянул в коридор. На полу лежал Никифор Тимофеевич. И, похоже, лежал в полном здравии: его губы заплямкали и издали долгий свистящий звук. Больше не было никого.

Сделав еще несколько шагов, я заглянул в гостиную. Там никого.

— Лаврик, пройдись по коридору. Проверь, есть ли здесь кто-то еще, — распорядилась ведьма.

И когда весс ушел, она прижала меня к стене и сердито прошептала:

— Почему вы с мамой постоянно обнимаетесь? Мне это не нравится!

— Потому… — даже не нашелся что ей сразу ответить, — потому, что ей стало страшно. Сначала ее напугал твой фамильяр. Потом чужие люди в коридоре.

— Не смей больше этого делать с ней! Ясно?! — сумасшедшая сестренка еще сильнее приперла меня к стенке. Так, что от ее прикосновений встал член.

— Еще было бы неясно. Ревнуешь к мамочке. Как же это прикольно, дорогая! — я обнял ее и поцеловал в губы.

— Дурак, я вообще не ревную, — она злилась, а мне было смешно.

— Нет, ты ревнуешь. Сильно ревнуешь, и мне это нравится, — я снова заткнул ее возмущения, поцелуем, сжав ее юную задницу, притянув сильнее к себе.

Когда она отдышалась, вырвалась из объятий, то схватила мой член — ведь я-то был в одних трусах — и сказала: