Чтение онлайн

— Ты знаешь, кто настоящий серийник?

— Ну, не учитель, это ясно… А ты что, знаешь, кто?

— Я — знаю.

Он расслабился. Очевидно, ожидал какой-то изощренной каверзы.

— Вот и хорошо. Я, Маруся, тоже подозреваю, что это Конов. Большего психа в своей жизни не встречал, даже среди пациентов психушек. Теперь-то хрен разберешься… кто виноват и в чем секрет…

— Вы меня использовали, — оборвала его Марина. — Вы подтерлись мной, а теперь кладете на просушку. — Она больше не считала нужным сдерживать клокочущую в ней ярость.

— Меня всю жизнь используют, — пожал плечами Александр. — И что? Результат — практически своя газета, причем, какая! Плюс хорошая машина, хорошая квартира. Лучшая из женщин два года была моей — это уже про тебя. Намек просекла? Я знаю, ты меня не любишь и никогда не любила, но это такая малость в сравнении с общим жизненным покоем и надежностью…

— Я уволилась, — сказала Марина. — И из газеты, и из твоей жизни.

— Все-таки подумай, не руби. Я уполномочен от имени Базарова предложить тебе всемерную помощь в деле разоблачения вице-губернатора. Кое-какие материалы у нас есть, некоторые — весьма острые. Да и Павел завещал тебе отомстить.

— Павел был такой же, как вы все…

Марина внезапно испытала желание схватиться за руль и вывернуть его в сторону обочины. Смысла не было — нигде и ни в чем. Ни впереди шоссе, ни позади. Отчетливо увиделась картина, как они врезаются в дерево… до чего же заманчиво, особенно, если рассмотреть детали… А ведь это острое психотическое состояние, подумала Марина. Самое начало. Предвестие… стоп, стоп, стоп…

— Стоп!!! — крикнула она, еле справляясь с жутким побуждением.

— Что — стоп? — Александр вздрогнул.

— Останови, я выйду.

— Прямо здесь?

— Денег дай. За окончательным расчетом зайду завтра.

Александр, не задавая вопросов, въехал на обочину и встал. Вытащил бумажник и отсчитал несколько тысячных купюр. Это было значительно больше, чем она того стоила. Ухмыльнувшись, она взяла деньги.

— Прощай, — сказала она, аккуратно захлопнув дверь…

…Марина вышла отнюдь не на голом месте. Борясь с желанием врезаться в дерево, она заметила, что мимо пронеслась большая красочная бензоколонка — с магазином и кафе. Этот оазис цивилизации, должно быть, остался сзади метрах в двухстах…

Застегнувшись поплотнее, она пошла к людям.

Отогреваясь в придорожном кафе за чашкой «американо», рассеянно поглядывая сквозь широкие окна на подъезжающие к колонкам автомобили, Марина вдруг отметила краем глаза нечто странное. Открылась стеклянная дверь, с улицы вбежала девочка и встала при входе, не давая двери закрыться. Тонированное стекло повернулось точно к Марине. В зеркальной поверхности отчетливо отражался… Алексей Львовский!

Она быстро огляделась. Никто, кроме нее, ничего такого не видел. Алексей был совершенно гол и отчего-то весел: он лукаво посмотрел на Марину и прижал палец к губам: тихо, мол… А потом в маленький зальчик прошла женщина — именно для нее девочка и придерживала дверь. Стекло вернулось в исходное положение, и Львовский исчез. Женщина с ребенком… это были вдова Алексея и его дочь! Они направились в магазин… Оставив сумочку и кофе на столике, Марина поспешила в зал, чтобы перехватить их при выходе.

Какими силами занесло сюда этих людей? Их появление — это знак или случайность? Или просто насмешка?

Женщина уходила, держа в руке шоколадку и сок. Вторую шоколадку девочка уже разворачивала. Они заметили Марину и остановились.

— Вы меня помните, — сказала вдова. Это был не вопрос. — Вы убили моего мужа.

— Я?! — изумилась Марина.

— Вы пришли в наш дом и поиграли в его игры. Но я, вероятно, огорчу вас, милочка, если скажу, что вам все-таки не удалось свести с ума еще и ее, — она показала на девочку.

— Но он хотел убить вас!

Вдова уже забыла про Марину, теперь она обращалась к дочери:

— Эта женщина, Ларинька, желает тебе добра. Держись от нее подальше.

Девочка смотрела серьезным, взрослым взглядом. Деньги, подумала Марина, деньги им дать… пусть немного — тысячу… она зашарила по карманам, забыв, где у нее что, а женщина с девочкой уже уходили — прямые, гордые, спокойные, — погрузились в «фольксваген» и отбыли…

Во внутреннем кармане куртки неожиданно обнаружился посторонний предмет. Не стала бы Марина искать деньги — не обратила бы на него внимания.

Пакет. Надпись: «Марине от Федора. С любовью». И подпись.

На ватных ногах она вернулась к своему столику, упала на стул и вскрыла пакет. Выпало две бумаги плюс маленькая кассета от диктофона.

Подложил! — поняла она. Трюкач, любитель дешевых эффектов… Когда обнимал и целовал — сунул посылочку ей в карман, а она, обалдевшая, не почувствовала…

Ей хотелось плакать.

«…Марина!

Теперь, когда изменить что-либо ни в Ваших, ни в моих, на даже в Божьих силах, пришло время правды. Серийным убийцей был мой брат, Лешка Львовский. (Да знаю я, знаю, сама уже доперла, хотелось закричать Марине…) В последние годы состояние его необратимо ухудшалось. Я увеличил дозы, изменил подбор препаратов, и состояние удалось стабилизировать. Но однажды грянула случайность, неизбежная в подобных случаях. Он зашел купить что-то в магазине «Скупка» рядом с гимназией, в которой училась его дочь. Продавщица, вероятно, непроизвольно задела ползунок громкости у музыкального центра. Аппаратура взревела на полную. Несколько минут Алексей стоял, держась руками за голову… и пришел в себя уже другим человеком. Произошла спонтанная «детонация».

Первой жертвой естественным образом и стала эта самая продавщица из «Скупки». Ну, да все подробности вам знакомы из уголовного дела. Особняком стоит женщина, которая оскверняла ясли-детсад возле дома, где он жил, — там он чуть не засыпался. Потом, наконец, наступила ремиссия. Убийства закончились, и это примерно совпало с арестом учителя.

Далее у меня началась довольно странная работа. Одного своего пациента, родного брата, я вводил в транс и заставлял сначала вспоминать все подробности совершенного, чтобы потом он начисто забывал их. Во второго пациента, подброшенного мне Ленским, я, наоборот, вбивал те самые подробности, которые узнал от Младшего. В результате учитель «вспоминал» нужные эпизоды уголовного дела в присутствии любого официального лица, — как свои собственные!