Чтение онлайн

Прав, трижды прав был Федор Сергеевич, когда сказал, что лишь один вопрос терзает Марину: что же это в жизни происходит?!

Не вопрос, нет, — Большая Боль.

Как только она начинает испытывать к кому-нибудь симпатию, (да попросту влюбляется), и человек отвечает ей взаимностью, — это всегда кончается плохо. Не для нее, разумеется, — для объекта ее симпатии. Началось это еще в детстве (ох, Первый, как же тебя жалко…) И родился страх близости. И стала Марина холодна и бесчувственна, лишив себя права на влюбленность. Даже вульгарное сексуальное влечение не может себе позволить.

А правда ли всё то, что она за тридцать лет навоображала — существует ли Рок, работает ли проклятие, — теперь уже неважно.

Выхода нет.

Потому, кстати, и была она последние годы с Александром, который ей ну совсем безразличен…

«Вы сделали ложный вывод о своей виновности», — сказал Федор Сергеевич. Какой же этот вывод ложный, если пять ужасных сюжетов — вот они, тянутся сзади, как шлейф у королевы!

Королева Рока.

Пять трагедий, которые не могут быть случайностью…

Так что живи, подруга, со своей депрессией, и держись на людях волком-одиночкой. Шагай по жизни, смеясь… увечная королева…

Марина упала боком на постель и нашарила мобильник, который валялся здесь же, на полу. Вызвала нужный номер.

— Маруся? — откликнулся Александр. — Что стряслось?

Его реплику сопровождали посторонние звуки: шуршание, вздохи, неразборчивый шепот. Говорил он, отчего-то запыхавшись.

— Ничего не стряслось. Я отказываюсь писать статью про твоего маньяка.

— Подожди, я не въехал…

— Я не буду встречаться с этим зверем в клетке, — мертвым голосом сказала Марина. — Я не буду писать эту гадость. И передай привет всем, кто рядом.

— У меня рядом телевизор, дур… — успел воткнуть в трубку Александр, прежде чем она сбросила разговор.

Свой мобильник Марина отключила тотчас же.

Свернулась на постели, как эмбрион в утробе матери, и заснула, не раздеваясь…

…Когда в тамбуре жутко громыхнуло, он вскочил.

Не он один — весь вагон словно подбрасывает.

— Мальчишки балуются, — успокаивает его сидящая напротив бабка. — Садись, милок, садись…

— Петарду рванули, — добавляет мужик в ватнике и плешивой ушанке.

Откуда мальчишки взяли петарду?

Да вот откуда — продавец с коробкой пиротехники идет по проходу, назойливо предлагая свой товар.

Пассажир садится. Пассажир смотрит в спину уходящему продавцу и напряженно размышляет…

Нет, понять-то он сразу все понял — едва улеглись страсти от взрыва в тамбуре. Тот, кто сейчас пробирается меж сиденьями — НЕ ЧЕЛОВЕК. Бес. Это мелкий бес, продающий детям оружие. И размышляет пассажир только о том, что же делать?!

Алкоголем детей спаивают, охальными картинками развращают… И все мало им! Теперь, вот, до оружия очередь дошла. Детям — оружие…

Как остановить эту тварь?

Для воина — такие вопросы смешны.

Демон приближается к концу вагона, собираясь перейти в следующий, и тогда пассажир решительно поднимается со своего места, чтобы пойти следом…

…Они бродят, словно связанные невидимой нитью, — из электрички на платформу, с платформы — в другую электричку. Один час, второй третий. Продавец оружия, как нарочно, не вылезает на мелких безлюдных станциях, делает пересадки только на крупных или на вокзале, — осторожная тварь. То ли боится, что ограбят, то ли вообще — боится. Воин следит, стараясь остаться незамеченным…

Зима. Конец декабря, канун Нового года.

Уже стемнело.

Похоже, это был последний рейс. Демон заходит на вокзале в камеру хранения, оставляет у приемщика свою гигантскую сумку и отдает все деньги. Зачем?

Очень скоро эта тайна проясняется — продавец садится в электричку на Зеленогорск и уезжает. Ага, понятно: рабочий день закончен. Торговец, похоже, едет домой… наконец-то. Не хочет поздним вечером таскать с собой всю дневную выручку, потому и отдал деньги на хранение. Наверное, приемщик — то ли его родственник, то ли просто в доле… Воин сидит в том же вагоне, подальше от врага, и делает вид, что дремлет. Нож он давно переложил из портфеля во внутренний карман дубленки.

Станция Репино.

Враг выходит; воин, выждав до последнего, тоже выскакивает на платформу — через другие двери.

С платформы они идут направо, удаляясь от залива. Все остальные пассажиры направляются в другую сторону, к заливу, Какая удача! Слева от путей — сразу дома, а справа, чтобы дойти до поселка, нужно преодолеть полосу леса. Практически в темноте, в одиночестве. Поселок — сплошь государственные дачи, зимой пустующие. Договорился он с кем-то или залез куда без спросу? Неважно. К домам ведет асфальтированная дорожка, освещенная лишь полной луной. Враг торопится, нервно оглядывается. Когда воин ускоряет шаг — он вдруг срывается на бег. Поздно: догнать его — дело нескольких секунд. В последний момент демон оборачивается, с воплем пытается защититься… чудак! Кто же хватает лезвие рукой, пусть даже в шерстяной перчаточке? Достаточно одного умелого движения, чтобы отрезанные пальцы посыпались на асфальт. И больше ничего не мешает нанести настоящий удар. Нож, проткнув нейлон и двойной синтипон, почти по рукоять входит в поганое подобие человеческого тела — в районе солнечного сплетения…

Крик превращается в хрип.

На губах твари — кровавая пена.

Воин оттаскивает еще живого демона с дорожки в лес. Снегу — по колено. Дальше, дальше, навстречу Луне… Кладет тело в сугроб и всаживает клинок врагу в шею. И вдруг понимает, что отрезать голову нельзя — нет условий. Перепачкаешься так, что возвращение станет опасным. Даже нож нужно вынимать из раны очень осторожно, чтобы кровь не попала на одежду…

…Что за кошмар?!