Жесть
Шрифт:
— Добрейший вечерочек, братья и сестры, — дурашливо объявил Берия. — Глянь-ка, Валя, достойно гуляют люди!
Он сделал широкий жест, объемлющий и храпящего Лютика, и Зойку с Мариной, находящихся в легком ступоре. Он — натурально! — чем-то смахивал на Лаврентия Павловича: очки, больше похожие на пенсне, плюс кепка, да и росточек его — не сравнить с Валей или тем же Лютиком.
— Гостью, смотри-ка, принимают, — толкнул он товарища.
— Красавицу, — одобрительно подтвердил тот и направил на женщин луч своего фонаря.
Зойка отвернулась, глядя застывшим взором в одну точку. Марина заслонилась рукой, морщась. Ее, откровенно говоря, здорово подташнивало.
— И квасят, — сказал Берия с завистью. — Ох, квасят…
Я боюсь пить. Наверное, я трус.Денег нет, зато есть — пригородный блюз…— Золотые слова, — поклонился он магнитофону.
Некоторое время «шатуны» пристально разглядывали всю честную компанию. Обратили внимание на то, в каком положении находится гостья. Берия, поигрывая плечами, вальяжно прошелся по сараю. И вдруг Марина заметила у него на плече… свою сумочку!
— Что хозяйка, к столу не пригласишь? — бросил он. — Посидим туда-сюда, глядь, и вечерок скоротаем…
Зойка не отреагировала.
— Чего-то слабо рады нам здесь, — огорчился Валя.
— Но мы все равно присядем. Потому как разговор есть… даже два разговора!
Оба уселись за стол, взяв со стеллажа пару жестяных кружек.
— Лаврентий, — представился один Марине.
— Валентин, — не отстал второй.
С большим достоинством они это сделали. Ну, прямо интеллигенты в десятом поколении.
— Марина, — сказала гостья, решив после сумочки ничему не удивляться. — Лаврентий — грозное имя. Лаврентий Берия…
— Пф-ф! — человек изумился. — Предупреждали меня… Ну, в общем… фамилия у меня другая, но если вам нравится, можете меня и так называть. Польщен буду.
Валентин разлил всем косорыловки. Поднял свою кружку — готовый чокнуться с кем угодно, лишь бы немедленно выпить. Но Лаврентий остановил его руку:
— Есть тост. За радость, братья и сестры! Без нее жизнь — не жизнь…
Двадцать лет — как бред.Двадцать бед — один ответ.Хочется курить, но не осталось папирос…Я боюсь жить. Наверное, я трус.Денег нет, зато есть пригородный блюз… —поставил магнитофон окончательный диагноз и ненадолго затих.
Гениально, подумала Марина. Курить и вправду опять захотелось, да сигарет нету… И жить не просто страшно, а панически страшно… особенно, когда тебе не двадцать, а полный тридцатник…
— Я правильно говорю, русалочка? — Берия покосился на нее бесноватым глазом.
— Русалки — это миф, — парировала она.
— А кто осенью в ручьях купается?
Крыть Марине было нечем. Берия с ходу выпил, отставив локоть под прямым углом. Марина, не раздумывая, выпила тоже. Остальные присоединились. Берия крякнул, закурил сигарету «Парламент», кинул пачку на стол:
— Всем. Валек, прокрути-ка песенку назад, уж больно душевная.
Марина облизнулась на сигареты, но брать не стала.
Повисла тяжелая пауза. Валентин занимался магнитофоном. Зойка потянулась:
— Ну и какой разговор?
— Для разгона — самый обычный, — улыбнулся Берия. — Но ласковый твой, я гляжу, обледенел крепко…
— ОблЯденел он, а не обледенел, — помрачнела Зойка. — Приходи лучше завтра.
Какое-то время молчали. Нарушил молчание Валентин — сказал, подвигав глазами и скулами:
— Но и к тебе, Зоя, есть вопрос.
Зойка перевела на него взгляд.
— Гостья твоя… — начал он.
Она не дала ему закончить реплику:
— А это подруга моя! С детсада. Добрая баба. Артистка…
— И поэтому вы ее так задвинули?
— Да никак не задвинули! Дурачились просто!
Валентин откинулся на стуле:
— Ах, вот что…
Все понял. Также все поняла и Марина — не спасет ее никакая Зойка.
— Вы, гражданочка, давно здесь? — поинтересовался Берия, сверля Марину чекистским взглядом.
— Чего пристал? — встряла Зойка. — Всегда по жизни вместе!
— С Закумарья значит, с самого?
Он посмотрел пристально Марине в глаза. Так цепко, что она не смогла отвести взгляд. Валентин в это время демонстративно закрыл Зойке рот.
— Что? — растерялась Марина.
— А то. Мы насчет вас другие данные имеем.
— Вот так-то, — с гордостью за товарища сказал Валентин. — Врача не обманешь.
Берия снял с плеча дамскую сумочку и кинул ее Марине:
— Я так понимаю, ваша. Проверьте, все ли на месте. Не хотите? Ладно, спасибо за доверие. Мы ничего не взяли, да и нечего там у вас брать. Мобильник разве что… так он с дохлым аккумулятором и без зарядки… Мы это отобрали у одних знакомых вам отморозков. А нашли вас, если это интересно, потому, что некий «хмырь», как выразились отморозки, зачем-то искал Банановую улицу. Так что все просто…
— Убивать, кстати, нехорошо, — добавил Валентин. — За что ты их так?
— Кого?
Громила оскалился:
— «Кого»! Я в восторге! Чтобы баба… в одиночку… нет, ну прикол же!
— Топить трупы тоже нехорошо, — сказала Марина дерзко.
И сама испугалась.
Мужчины переглянулись. Валентин встал и похлопал Берию по плечу.
— Пойдем-ка, Лаврентий. В сральник вместе сходим.
— Пойдем, брат, пойдем…
Валентин намотал Зойкины волосы себе на руку и оттянул ее голову назад: