Чтение онлайн

— Тебе чего, Серов? Часика даже не дали покемарить… работнички.

— Виноват, товарищ полковник!

— Прекрати паясничать! Нашел время… гаер. Что там у тебя? Конова нашли?

— Нет, Конова пока не нашли. Открылся любопытный фактик. У Вечного была здесь дача. Еще от родителей осталась. Его жене было на брошенный участок наплевать, она получила отступные от «Росавтократа» и утешилась, а сам Вечный любил сюда наезжать. Это санитарка из реабилитационного отделения рассказала.

— Во! …п’твоюмать! Псих из психушки — когда хочет, уходит, когда хочет, приходит… Ну прямо тебе второй после главврача.

— А фактически так и было, Петр Андреевич. Мало того, он иногда брал с собой Лидию Рогозину, медсестру из наблюдательного отделения, свою любовницу.

— Адрес! Адрес знаешь?!

— Садоводство «Котовец», улица Банановая, дом четыре.

— Ну, так… Майор!!! Лебедев на связи. Нет, уже не сплю, какой, п’твоюмать, сон… Есть информация, что наша зверушка прячется в садоводстве «Котовец», улица Банановая, дом четыре. Высылай ОМОН. Можешь часть людей из оцепления взять. И, это… не церемоньтесь там, в опасной зоне. Там нет людей. Все, отбой… Черт! Неужели возьмут?

— Ну, дык елы-палы. Зачем еще обезьянам дубинки?

— Ты не зазнавайся. Чего стоят наши мозги без хороших дубинок…

— …которым все равно, по чьей голове дубасить. Я ведь к тому, что работать мозгами бывает опаснее, чем бомжей по конурам гонять… Как там поживает Владимир Алексеевич? Сильно… э-э… напряжен?

— Владимир Алексеевич на нас надеется. Но ты прав, если мы вернем ему маньяка — как-то спокойнее будет жить.

— А то провинившимися мозгами, бывает, красят стены.

— Не паникуй, капитан! Твои усилия, если все сложится, не останутся без внимания. Чего ты хочешь? Сразу «подполкана», новое кресло, просто денег?

— Я бы хотел самолично… Павла Смыка… но его, падлу, уже кончили. Без меня.

— Хо-хо! Экий ты идейный…

— Что с его бабой?

— Журнашлюшку тоже ищем. Большая вероятность, что не выживет… хотя, это уже неважно. Ну, лады. С КАМАЗОМ разбираетесь?

— С КАМАЗОМ, Петр Андреевич, разобрались. Водилу «раскололи». Всё, как мы с вами и предполагали. Никакого совпадения, никакого поноса, который его якобы пробрал. Самосвал он оставил специально и в кустиках прокурил часа два, пока наш клиент в кабину не залез.

— Купили? Запугали?

— Конов попросил, а мужик ну никак не мог отказаться. Водила, оказывается, с детства состоит на учете в психдиспансере, а Конов делал ему медкомиссию, причем, в любой момент мог дать задний ход. Мужика бы тогда, естественно, с работы поперли.

— А за пропажу грузовика — не боялся, что уволят?

— Конов ему сказал, что все будет тип-топ. Машину найдут максимум через час, все спишут на угонщика и на его понос. Вдобавок, Конов ему взятку дал… угадайте, что? Тысячу рублей и две таблетки первитина.

— Ну, люди! За две таблетки — Родину продаем… Долго водилу «кололи»?

— Жаловаться, товарищ полковник, никто не пойдет. Гарантия…

Капитан Серов усмехнулся и, приподняв шляпу, почесал проплешинку на темени…

Марина не сделала и нескольких шагов по улице, как услышала шум автомобиля. Она чутко прислушалась. Шум приближался: ехали по Пальмовой в сторону Банановой. Она заметалась. Куда спрятаться? Кто бы там ни был, ничего хорошего появление машины не сулило — подобные уроки она усвоила прочно.

Марина рванула назад, к участку номер четыре. Туда, откуда только что сбежала. Свернула в калитку…

Не успела. С перекрестка ее заметили.

Визг тормозов, звук удара, хруст сминаемого железа. Из старого латаного «фольксвагена», воткнувшегося в фонарный столб, выскочили Берия и Валентин — и помчались по Банановой. Марина — за дом. Внутри бушевал маньяк: что-то рубил, остервенело крича про консервный нож в руках воина, — но теперь смертельная опасность исходила не от него.

Дежа вю [25] …

— Лучше стой, мрасть! Все одно — достанем! — орал Валентин.

Берия чуть приотстал — то ли по причине меньшей скоростной выносливости, то ли от большего ума. Он тоже сотрясал воздух угрозами:

— Достанем! И лицом к лицу поставим с высшим порядком!

Охотники ворвались на участок и обогнули дом с разных сторон — так, чтобы дичи некуда было деваться. Никуда она и не делась — смешно было надеяться…

Маньяк, разбив стекла в окне, вырвав рамы, прорубался сквозь ставни. «Солнце — на ладонях! — выл он. — Свет — в душах!» Последнее усилие — и он буквально выпал во двор.

Берия уже поймал Марину — прижал женщину к сараю-туалету и успокаивал ее, поглаживая нежную шею стволом пистолета. Лицо у него было совершенно зверское, а глаза — больные.

Валентин обернулся на звуки.

Маньяк охватил всю картину одним взглядом, исторг бестолковый вопль и замахнулся топором. Нож торчал у него из-за пояса… Но что-то вдруг заклинило в нем — под общими взглядами. Он застыл с топором в воздетой вверх руке, растерянно помаргивая.

— Ненавижу, — сказал он без уверенности в голосе.

Валентин оценивающе его разглядывал.

— Ну, ты, блин, прям — викинг…

Бандит легко и изящно скользнул под руку с топором, мгновенно обезоружил неожиданного противника — и врезал от души. С левой, с правой, и снова правой — снизу вверх. Апперкот — страшный удар. Валентин схватил поплывшего «викинга» за шкирку и бросил грудью на пень.

Все. Избиение закончилось. Тело не двигалось.

— Мы вам, мадемуазель, хотели вчера задать пару вопросов, — сказал Берия, смрадно дыша Марине в лицо. — А как сеча началась — ты себе уйти позволила… Теперь очищающий огонь познаешь!