Жестокая Саломея

Она совершенно не была похожа на знаменитую певицу. Возможно, ее неуклюжий костюм из твида произвел на меня такое обманчивое впечатление, а именно под ним скрывалось великолепное тело примадонны.

– Да? – спросила она, задерживая дыхание.

В ее голосе и в ее глазах чувствовалось какое-то напряжение. Она вцепилась в дверь, готовая захлопнуть ее, пошевелись я хоть немного.

– Я – Дэнни Бойд, – сказал я и слегка повернул голову, чтобы она по достоинству оценила мой неотразимый профиль.

– Кто?

По ее очкам в голубой оправе я понял, что она была настолько близорука, что даже вблизи не разглядела бы мое лицо. Толстые линзы увеличивали ее глаза, но я не сказал бы, что от этого они стали красивее. Сейчас они были похожи на две грязные лужи, под ними могло скрываться все, что угодно.

– Я не перепутал номер? – спросил я, начиная сомневаться. – Мне нужна Донна Альберта.

– О да! – энергично кивнула она. – Я Хелен Милз – ее секретарь.

– Она позвонила мне час назад, – объяснил я, начиная нервничать. – Просила придти как можно скорее.

У Хелен Милз был по-прежнему нерешительный вид, словно она никак не могла сообразить, говорю ли я правду или, может, я насильник, который вышел на свою утреннюю охоту.

– Я спрошу, – наконец прозвучало в ответ. – Подождите здесь.

Дверь резко захлопнулась перед самым моим носом, и не отшатнись я, дело могло закончиться травмой. Их у меня было уже предостаточно, и получить еще одну от Хелен Милз мне совсем не улыбалось.

Неожиданно дверь снова распахнулась, и по тому, как изменилось выражение ее лица, стало понятно, что мои рекомендации в порядке и путь наконец-то свободен, хотя за толстыми линзами все еще можно было разглядеть явное неодобрение моему присутствию.

– Мисс Альберта ждет вас, мистер Бойд, – сказала она, снова задержав дыхание.

Войдя, я огляделся по сторонам с видом американца, имеющего возможность снять точно такой же номер в «Уолдорф Тауэрз». Номер был именно таким, каким я его и представлял. Единственное, что не вполне вязалось с ним, внося явно диссонирующую ноту в его роскошную обстановку, были двое в гостиной.

Дама громко и картинно рыдала. Поглядев же на выражение лица мужчины, легко было понять, что страдание вовсе не входило в его планы. Я сразу понял, что рыдающая дама с густыми серебристо-светлыми волосами и была Донна Альберта. На ней была плотная шелковая блуза. Цвет ее напоминал цвет металла, из которого делают оружие. Блуза плотно облегала резко выступающие вершины ее величественной груди. Это были поистине олимпийские вершины. У меня мелькнула неплохая мысль: если такая грудь – результат пения в опере, то всех девочек нужно заставлять петь пару часов в день с самого раннего возраста. Туго затянутый красный пояс выгодно подчеркивал ее тонкую талию, а брюки, цвета розового леденца, еще более плотно облегали ее большие бедра и длинные ноги. Даже в необыкновенной обстановке «Тауэрз» она смотрелась достаточно уместной.

– Мистер Бойд, – всхлипнула она, – это мистер Касплин, мой управляющий.

Мистер Касплин был чуть повыше лилипута. Он сидел в кресле, и ноги его не доставали до ковра. Пожалуй, только женщина с расстроенным материнским инстинктом могла бы назвать его привлекательным. Его голова совершенно не гармонировала с остальной частью тела. Она была красива, как у скворца. Совершенная симметрия черт была увенчана блестящими черными волосами, тщательно уложенными назад с широкого лба таким образом, чтобы в наиболее выгодном свете представить каждый естественный завиток. Рот его был сжат, а в глазах читалась мудрая сдержанность лилипута по отношению к миру слабоумных великанов, в котором он вынужден был жить.

– Присаживайтесь, мистер Бойд.

Голос у него тоже был какой-то птичий.

– Вам, наверное, не терпится узнать, зачем вы понадобились мисс Альберте?

Я присел на тахту напротив. Хелен Милз истуканом застыла за стулом Донны Альберты.

– Если цена подходящая, справимся хоть с чем, – сказал я.

Касплин достал из кармана серебряный футляр, открыл крышку – внутри был серый порошок. Большим и указательным пальцем он прихватил щепотку порошка и поочередно поднес к каждой ноздре, изысканно вдыхая его. Голова у него была повернута набок, и сейчас он еще больше был похож на птицу. Удивленную хищную птицу в момент выстрела.

– Понюхайте, мистер Бойд, – мягко произнес он, угадав мой непрозвучавший вопрос. – Это успокаивает нервы.

– Касплин! – дивное сопрано Донны Альберты полилось мощным потоком. – Не теряйте времени, расскажите о Ники.

– Да, конечно, – резко ответил он. – Но сначала, мистер Бойд, вы должны твердо уяснить, что все это очень конфиденциально.

– Разумеется, – кивнул я.

– Ники, – всхлипнула Донна Альберта. – Мой бедняжка Ники!

– Его украли два дня назад.

Голос Касплина звучал напряженно.

– Вы связались с ФБР? – спросил я.

– Нет, – он покачал головой. – Мисс Альберта не хотела беспокоить их при данных обстоятельствах.

– «Не хотела беспокоить»? – повторил я с удивлением.

В его глазах появилось и тут же исчезло злобное выражение.

– Полагаю, нужно объяснить вам, – мягко сказал он. – Ники – пекинес.

– Собака? – я даже задохнулся.

– Собака, – подтвердил он.

– Очень смешно, – выдавил я из себя, вставая. – Я пришлю вам счет за потраченное время.

– Сядьте! – резко сказал Касплин. – Это совсем не смешно, мистер Бойд. Ники вернули сегодня утром в подарочной упаковке. Мертвым. Кто-то выпотрошил его не хуже хирурга.

Несколько секунд я сидел молча, слушая музыкальное рыдание Донны Альберты, заполняющее гостиную.

– Шутка для крепких желудков, мистер Бойд, – закончил Касплин. – Мы бы хотели, чтобы вы провели расследование и нашли убийцу.

– Расследовать убийство собаки? – уставился я на Касплина. – Вы хоть представляете, сколько это будет стоить?

– Донна Альберта все оплатит, – ответил он. – В данном случае деньги не имеют значения.

Я расслабился. С этого момента они стали моими клиентами. Я даже зажег сигарету, на которую Касплин уставился так, словно ему нанесли личное оскорбление.

– Ненавидели собаку или Донну Альберту? – спросил я.

– Для этого мисс Альберта и пригласила вас, Бойд, – едко заметил он. – Выясняйте. У нее и так хватает проблем – осталось всего четыре дня до премьеры. А тут еще этот Эрл Харви…

– Эрл Харви? – стараясь казаться безучастным, переспросил я.