Чтение онлайн

– Тогда чего ради вы убежали от своего супруга? – задал он вопрос, хотя собирался спросить о другом: что же это за «раньше», очень уж заинтриговало оно его.

– Ну придумайте же что-нибудь, прошу вас! – воскликнула она, видимо, спохватившись, что ее кто-то ждет. – Мне надо идти домой!

– Вы придумайте!

– Да ведь вы же ученый, физик!

– Нет, я профессор. Профессор только повторяет то, что другие придумали до него.

Он позволял себе подобные шутки, так как верил, что ему еще предстоит совершить великие открытия. Но он был бессилен перед происходящим, поэтому подступившую к горлу горечь пришлось залить очередной порцией виски.

– Хотите, я объясню вам, что это такое? Хорошо, объясню. А вы скажете мне, как выбраться из этой ситуации. У Эйнштейна есть понятие «жестокий эксперимент».

– Знаю, – шмыгнула она носом.

– Браво! Вы начитанная девушка!

– От вас слышала.

– Ну хорошо, значит, памятливая. Тогда вообразите себе такое: представители иной цивилизации накрыли нас маленьким гравитационным колпаком и вырвали нас из нашего мира, чтобы изучить нас, как делаем это мы в своих лабораториях. Или нет, – развеселился он еще больше, так как Альфу снова обуял гнев. – Может, мы случайно попали в какой-нибудь из шлюзов антимира или параллельного мира, и теперь незаметно для нас самих мчимся туда. А вероятнее всего, мы понравились каким-нибудь гуманоидам из летающей тарелки, упаковали они нас в загадочный шар из света и теперь везут в качестве экспонатов для своего зоопарка.

– Я и не знала, что вы увлекаетесь научной фантастикой.

– Все, милая Альфа, все непознанное, над чем мы сушим мозги, – фантастика. Опять же у Эйнштейна есть такая мысль: «Самое прекрасное, что мы можем пережить, – это загадка, таинственность…»

– Знаю я это высказывание! – оборвала его женщина грубо.

– И это вы знаете! Да, жена должна помнить, что говорил ей муж.

– Кажется, что-то подобное присутствует в качестве эпиграфа одной из ваших книг, по-моему, «У колыбели истины», – рассердилась она.

– Увы, но и эту книгу написал не я.

– А кто же пишет вам книги?

– Не будьте злюкой. У меня в голове такая же каша, что и у вас… А может, и существует такая книга, теперь мне все кажется возможным.

Он уставился в желтое донышко пустого бокала. Виски заплясало пьяными бесенятами в его глазах. Его желание обнять эту женщину усилилось, смешиваясь с желанием убежать от собственного бессилия перед чудовищным хаосом, столь внезапно наступившим в его жизни.

– Альфа, я не соврал, когда сказал, что любил вас. Я чувствую это, хотя и не могу объяснить.

Она храбро посмотрела на него, но это было не более чем попыткой приостановить надвигающуюся опасность, и сказала:

– А я действительно была влюблена в вас. Заразилась носившейся в ту пору бациллой любви к вам. Однако не думайте, что у меня есть желание видеть вас в нижнем белье. Ведь именно так сказали вы мне однажды, когда я пришла к вам в кабинет.

– И вам тоже?! Эх, упустить такую девушку! – изумился он. И встал, чтобы сходить попить.

– Но это ровным счетом ничего не значит! – неверно истолковала она его намерение. – Не думайте, что если мы здесь одни…

– Насколько я себя помню, мы уже были вместе, не так ли?

– Вы все норовите унизить…

– Для вас это было унижением? Но ведь вы явно приняли меня за кого-то другого. Следовательно, это просто недоразумение и давайте забудем все. Забудем, Альфа, – подвел он черту и снова налил себе виски.

– Ольга – ваша жена? – следуя какой-то своей логике, спросила женщина.

– Подруга. Но это не имеет значения. Я уже порвал с ней. А вообще-то я разведен и могу сделать вам предложение… Да что я такое болтаю! – вдруг воскликнул он, вскочил с места и бросился к женщине. – Да ведь я женат, и женат на вас! Вон там записано все, в бортовом дневнике.

Обороняясь, она выставила вперед руки и сказала:

– Не выношу пьяной болтовни!

– Э, милочка, жена должна научиться все сносить!

– Уйдите! – крикнула она, но он уже поймал ее руки, пытаясь преодолеть сопротивление, крепко прижал к груди.

Она отталкивала его, уворачиваясь от поцелуев, и он поймал губами только лишь ворот водолазки. Это обозлило его. Профессор сжал женщину в своих объятиях, и она оцепенела от боли. Он тотчас же нащупал молнию на брюках, и звук рвущейся ткани разорвал тишину.

– На нас смотрят! – всхлипнула она.

– Смотрите? – торжественно посмотрел он в отсутствующее небо. – Хорошо, смотрите, что делаем мы, люди, смотрите, как мы это делаем!

И повалил ее на палубу.

Разумеется, у него ничего не получилось, хотя женщина и не оказывала ему больше сопротивления. Только ободрал колени и локти. А она осталась лежать, безучастная ко всему на свете, и он, внезапно протрезвев, почувствовал жгучий стыд. Но подняться не посмел – боялся встретиться с ней взглядом. Она лежала не шевелясь, даже не пытаясь прикрыться, словно бы ждала, когда он доделает то, ради чего набросился на нее. Ее молчание было куда страшнее, чем окружавшая их тишина. Он набрался храбрости, чтобы извиниться перед ней. Коснулся пальцами ее лица – оно было в слезах.

– Если можете, простите меня. Я не знаю, как это произошло, я был не в себе. Может, это от страха. Я не знаю.

– И я любила вас?! – затряслась она в рыданиях.

– Альфа, умоляю вас! Я вас умоляю, я действительно…

Но она не реагировала ни на его слова, ни на его ласки, а когда он, утирая ей слезы, коснулся пальцами губ, укусила его со всей силы и закричала:

– Оставьте меня!

Боль отрезвила его окончательно. Он увидел себя лежащим на полу рядом с женщиной, которую ласкал, придумывал для нее самые нежные, но, увы, бессильные что-либо выразить слова. Такими же бесплодными были старания алевшего на мачте фонаря донести свой сигнал до тех, кто не способен был воспринять его красный призыв. Так что же свело их, если они столь чужды друг другу?

Тяжелый свет раздражал, и он прикрыл глаза. И тотчас же мельчайшие подробности событий, знакомых и незнакомых, закружились хороводом в сознании, сколько он ни пытался прогнать их.

Любовь? Глупости! Да окажись он с этой женщиной в хижине какого-нибудь рыбака… Все кончилось бы элементарным половым актом. Что до нее, наверняка сбежала бы от мужа и с кем-то другим, раз уж так припекло, а он пригласил бы себе любую другую, если бы она понравилась ему так же, как эта. Он посмотрел украдкой на обнаженную спину женщины, студенисто подрагивавший от рыданий живот – довольно обычная женщина. Впрочем, как и во всем остальном, если не принимать во внимание способность кусаться. Но и это от бессилия, не более.