Жидкое... электричество
Шрифт:
— Да вы что! — Николай чуть не подпрыгнул. — Да какой из меня нарком, я еще из комсомольского возраста не вышел, мне только-только 24 года исполнилось. Нет! Ни за что на свете, хоть снова меня в камеру, там пообещали доску поставить и дать мел, буду лекции читать.
— Да вас никто и не принуждает, — согласился начальник. — Нет, значит — нет.
— Молодец Исаев, прошел проверку, так сказать, на вшивость, — сказал Верховцев, подходя к Николаю, и протягивая ему руку. — Мы решили проверить — не обуяла тебя гордыня, и убедились, что нет. Молодец! Возможно, что ты с и должностью наркома справишься, но, и для тебя лично, и для страны, ты будешь гораздо полезнее, оставаясь инженером. И у меня к тебе есть реальное, настоящее предложение — перейти ко мне в аналитический отдел на должность технического эксперта. Будешь заниматься тем, чем занимался последнее время в наркомате, то есть, рассматривать различные технические решения и предложения, и делать по ним заключения. Ну, как, согласен?
— Есть, товарищ майор! Да, я согласен, с радостью!
— Тогда отдыхай, используй свой отпуск, а после его окончания будет оформлен твой перевод. Давай, счастливо тебе, Исаев!
Когда Николай вернулся в наркомат, ему вручили телеграмму, в которой было всего два слова: «Галя пропала». Он несколько раз перечитывал текст, не в состоянии оценить возникшую ситуацию, которую даже не мог себе предположить. Все дела здесь, в наркомате были уже сделаны и, забрав свой небольшой чемоданчик, он отправился на вокзал.
— «Ну, вот», — думал он, — «пока я бездельничал в камере и читал эти дурацкие лекции, что-то произошло». В то, что Галя изменила своему обещанию, и сбежала с другим мужчиной, он, конечно же, не верил.
Билетов на ближайший, нужный поезд не было и тогда Николай, вспомнив о брони, которую обычно оставляют наркоматам, обратился в воинскую кассу. Ему сказали, что если через десять минут никто не придет с официальным письмом от наркомата, то эту бронь ему выделят. Никто не пришел, и вскоре Николай занял свое место в вагоне.
Та-так…
Та-так…
Та-так…
Снова, как и ранее, колеса повторяли свою, неизменную песню. Только на этот раз ему казалось, что они издевательски добавляли: пропала — пропала — пропала.
Поезд, как ему казалось, едва тащился, и хотелось выйти из вагона и подталкивать его. На первой же большой станции Николай подал телеграмму на Галин адрес: «Еду к вам Николай».
Каким бы долгим ни был путь, он всегда заканчивается, если, конечно, маршрут не проложен в дальнем космосе. И вот, наконец, знакомая станции и Николай, выйдя из вагона, сразу же направился к дому Гали, возле которого он бывал только один раз — после того злосчастного похода в кино, когда Николай и солдат комендатуры провожали Валю и Галю по домам.
Путь пролегал мимо территорий и корпусов конструкторского бюро КБ-6, в котором Николай работал на смешной должности «временно исполняющий обязанности технического специалиста». Именно здесь он познакомился с Галей, которая была чертежницей, а вот в том здании было общежитие, где он совершенно неожиданно оказался членом тайного ордена Водопоклонников со статусом «Водного стража».
На полигоне, на котором они проводили испытания нового оружия, передвигалась обычная сельскохозяйственная техника, и Николай подумал, что КБ-6, эвакуированное сюда во время войны, вернулось на место постоянной дислокации. Он тяжело вздохнул и продолжил свой путь.
А вот и нужный дом! Николай постучал в дверь и, услышав шаги, не дожидаясь вопросов, сказал, что он Николай Исаев, Галин жених, и прибыл, чтобы разобраться с тем, что же произошло.
— Ну, проходи, Коля! — настороженно сказала старушка, хотя, на самом деле, было ей чуть больше сорока лет.
В доме, за столом, стоящим посреди комнаты, сидел пожилой мужчина, наверняка Галин отец, который вернулся с военной службы. — Исаев, говоришь? — спросил он. — Ну, парень, мы тебя не знаем, предъяви-ка документы.
И Николаю ничего не оставалось, как достать свое служебное удостоверение, и передать его Галиному отцу.
— Что ж ты врал Гале, что ты человек гражданский, а на самом деле военный, да еще и командир? — строгим голосом спросит мужчина. — И где ты пропадал столько времени, а теперь заявился ни с того, ни с сего?
— Я действительно был гражданским, инженером, а звание, оно тоже инженерное, мне присвоили совсем недавно, — ответил Николай. — А был я по служебной необходимости в таком месте, откуда не было возможности отправить ни письма, ни телеграммы, а как только вернулся, сразу послал телеграмму, а потом вторую. Вы мне расскажите, пожалуйста, что произошло с Галей, и как она пропала? Я буду ее искать, и не остановлюсь, пока не найду!
Мужчина медлил, продолжая всматриваться в удостоверение, и подозрительность не сходила с лиц Галиных родителей, и Николай, вспомнив, как вражеский агент обманом проникнул в их семью, сам стал рассказывать. Он вспоминал разные подробности из Галиного детства и учебы в школе — все, что ему рассказывала Галя. Никакой агент знать этого не мог, и лица родителей просветлели, а отец, вернув удостоверение, и, пожав руку Николаю, сказал: — Давай, мать, сказывай все, что знаешь, у нас другой надежды нет!
И Галина мама, временами всхлипывая и вытирая слезки, начала свое повествование с того, что Галя, вернувшись из командировки на море-океан, рассказала, что они с Николаем полюбили друг друга, и поклялись быть вместе навсегда. И о том, что Николай пропал, и пошли слухи, что он сбежал к американцам, но адмирал уверил Галю, что Николаю верит, и что он обязательно вернется. А тем временем секретное предприятие, на котором Галя работала чертежником, получило приказ — возвращаться на место постоянной дислокации, и всех местных работников, то есть, не эвакуированных, уволили, правда, с хорошим выходным пособием. И что Гале предлагали работу в исполкоме, делопроизводителем, так как у нее хороший почерк и пятерка по русскому языку, но она работать с бумажками не захотела, а надумала поехать в «область», чтобы поступить в медицинское училище, на специальность фельдшера.
— А потом от тебя пришли две телеграммы, — продолжила мама, — и Галя сказала, что ты получил новое задание, а когда его выполнишь, сообщишь, и уехала. Я ее отговаривала, да еще и какие-то парни, нездешние, стали ходить по нашей улице, да все возле нашего дома, а после тех событий со шпионом и убийством Вали и ее мамы так стала всего бояться, а ей хоть бы что — уехала. А парни точно не наши, а как она уехала, так и перестали ходить. От нее стали приходить письма, что на учебу приняли и устроили в общежитие, что учиться ей интересно, и она по всем предметам успевает.