Жить или... Нежить?
Шрифт:
— Несветова Вероника Генриховна… — прочитал он вслух. — Ну что же, Вероника Генриховна, преемственности поколений мы только рады. Пока имеется место в столовой, но в перспективе вариантов много. После ремонта будем набирать новые классы. Включая начальные. Надо переждать немного… Познакомитесь с коллективом. Так что, если устраивает, то пройдете медкомиссию и добро пожаловать.
— У нас многие через гардероб и столовую в педагогический состав входили, — подтвердила Антонина Ивановна. — Пойдем, экскурсию проведу. Может познакомлю с кем-нибудь…
Так я получила работу. Детей я любила, но на практике с ними имела дело только в том злополучном пионерском лагере в качестве вожатой. Благо здесь ничто не напоминало тот кошмар. Монументальное здание школы. Оштукатуренное в весёленькие бело-желтые тона. Огромные окна. Колонны. Высоченные потолки. Да и столовая оказалась размерами со спортзал.
А главное… Не фанатели здесь по пионерско-комсомольской атрибутике. В пионеры и комсомол принимали — да. На торжественные мероприятия надевали галстуки и значки, в остальное время нося их на всякий случай в портфелях. А значит, не прятались тут пиявцы.
С формой тоже в Ленинграде всё обстояло не столь строго. Соблюдай цветовую палитру, а фасоны платьев, фартуков, или костюмов варьировались в зависимости от финансовых возможностей родителей и наличия связей. С одной стороны, может это и плохо — противоречит идеи равенства и единства, с другой, даёт возможность реализовать свою индивидуальность.
— Обычно в нашей школе около тысячи учеников, — рассказывала Антонина Ивановна. — В этом году первоклашек не принимали. Девятый только один набрали. Только выпускники в полном составе. В каждом классе были "а", "б", "в". В этот год только "ашки". Ребят мало, человек триста осталось…
Хорошо, если именно "человек", а не Стратилатов, пиявцев и тушек, — мысленно вздохнула я, но вслух озвучивать это конечно не стала.
Было видно, что Антонина Ивановна любила свою работу. Уже на пенсии, а с какой гордостью произносит: "Наша школа!" И встреченные во время экскурсии сотрудники и ученики, явно рады её видеть. Улыбаются. Останавливаются поговорить. Хвастаются достижениями, интересуются её здоровьем. Мне пришлось со многими познакомиться. Вот только скольких из них удалось запомнить?
После школы думала пойдем домой, да не там-то было.
— Идём… — подхватив меня под локоток, молвила деятельная старушка и потащила куда-то через парк.
Так я оказалась в поликлинике. Сразу завели карточку. Мне выдали список направлений для обследования. Всё же работа не просто с детьми, но ещё и в пищеблоке. В пару кабинетов успела попасть до закрытия. Остальные доктора и анализы принимали с утра.
Не в меру энергичная для своих лет Антонина Ивановна добросовестно сопровождала меня от кабинета к кабинету. Потеряться в незнакомом месте у меня попросту не было шансов.
Вернулись затемно. Игорь естественно уже умчал в клуб. А я так надеялась его застать. Рассказать новости. Такое событие даже отметить не грех. Ведь это даже не событие, а целый комплекс мероприятий: от штампа в паспорте избавилась, работу нашла. Но, увы, придется потерпеть до его возвращения.
До полуночи мы с Антониной Ивановной сидели на кухне. Перед окном простирался темный парк. Где-то внизу, тускло светили фонари, им не удавалось разогнать свойственную концу сентября мглу. Игорь задерживался. Я уже начала переживать. Обычно он приезжал к закрытию станции метро. И тут…
Видимо тучи расступились, и в окно заглянула полная луна.
Я невольно вздрогнула. Время вампиров. Где-то сейчас Валерка Логунов? Как они с Ритой справляются? Прежде, с приходом полнолуния, они с Игорем уезжали куда-нибудь, подальше от людей. Игорь для подстраховки даже пристегивал Валеру цепями, чтобы тот никому не смог навредить. Сцеживал свою кровь в миску и поил умудряющегося сопротивляться своей сущности Стратилата. Так Валера получал необходимую ему кровь, но никого не кусал. Теперь же неизвестно где он и как… Но кто сказал, что в Ленинграде нет вампиров?
На часах уже три ночи. Квартирная хозяйка давно ушла спать, а я не могла сомкнуть глаз. И тут во входную дверь что-то глухо ударилось снаружи. Заскрежетал в замочной скважине ключ. Я кинулась в коридор. Дверь распахнулась, и в неё ввалился, растянувшись на полу, Игорь.
В тусклом свете не понятно было, что с ним. Может ранен?
Запах спиртного вмиг выбил из головы все опасения и на смену им пришёл гнев. Как он мог?! Мы толком ещё обустроиться не успели. Клялись Антонине Ивановне, что никаких загулов и пьянок не будет, и что? Недели не прошло и вот!
— Корзухин, чтоб тебе! Поднимайся… — приглушенно шипела я, пытаясь затащить безвольное тело в нашу комнату.
— Не ругай его… — донёсся со стороны всё ещё распахнутой входной двери до боли знакомый голос. — Это для поднятия гемоглобина…
Я застыла, там где стояла, напрочь позабыв о возможности разоблачения.
— Валера? — онемевшими губами, едва слышно пробормотала я.
— Пригласи нас… — попросил он, вместо ответа.
Нас?
Мимолётного взгляда на лестничную площадку хватило чтобы понять: это действительно Логунов. С Ритой.
Вот только это уже не тот самоотверженный мальчишка, в двенадцать лет сумевший противостоять тому соблазну, с которым я не сумела справиться в семнадцать. Это полноценный инициированный Стратилат, познавший вкус крови. И впустить его в квартиру?
— Не бойся. Мы не опасны… — подала голос Рита.
Было бы странно, скажи она иное.
И тут, со стороны комнаты Антонины Ивановны послышались тихие шоркающие шаги. Она всегда ночью так ходила.
Я в панике уставилась на распростертое тело Игоря. На распахнутую входную дверь. Сама я однозначно не успею скрыть следы преступления. Надеюсь, я не совершаю сейчас самую фатальную ошибку в своей жизни?