Чтение онлайн

 - Да, Вадик, это так, - сказал Олег вслух, следуя своим мыслям, - и налил себе еще водки. Быстро выпил, налил еще. И снова выпил. Алкоголь начинал туманить голову.

 Какие-то люди прошли, а точнее, проплыли мимо, невесомые, влекомые могилами, чужой смертью. Проскрипела сухая сосна, взвизгнула птица. А листья все летели и летели вниз, к остывающей земле.

 Тогда-то Олегу и подвернулась Катя. Проститутка из провинции, бежавшая подобно Олегу от своих неудач, из нищеты и грязи в новую нищету и грязь. Но Олег сразу понял, что стоит этот камень немного обработать умелому ювелиру, и из него выйдет бриллиант. Он вступил с Катей в сговор, а точнее умело использовал ее в своей игре.

 Он свел их с Вадимом. Катя сразу понравилась тому. Олег слишком хорошо знал Вадима, чтобы ошибаться в таких вещах. Он вообще слишком хорошо его знал, чтобы проиграть свою игру, его предприятие было обречено на успех. Смерть была союзницей Олега.

 Сейчас Олег плохо помнит события последующих месяцев, но план его сработал как нельзя лучше: Катя стала жить с Вадимом. И Олег приступил к выполнению того, что и сейчас доставляло ему огромное удовольствие, - к разрушению красивого мифа, в ореоле которого жил Вадим. Он сделал его наркоманом.

 Для него, врача, имевшего доступ ко многим препаратам, в том числе и наркотическим, это не было проблемой. Главное, чтобы Катя все выполняла безукоризненно. Но на Катю можно было положиться: за свой немалый гонорар – а Олег решил в таком деле денег не жалеть – она легла бы в постель с самим дьяволом. День изо дня она добавляла лекарства, которые Олег ей передавал, в пищу Вадима. И вскоре те начали действовать.

 Вадим потерял сон. У него началось необратимое разрушение личности. Он больше не мог жить без наркотика, а уж его-то Олег поставлял Кате более чем в достаточных количествах. Короче, Вадим стал торчком, обычным вонючим торчком. Он начал проигрывать дела. Одно за одним. И клиенты начали от него отворачиваться. А следом и коллеги, ведь юристы, как крысы, живут тем куском, который вытащат друг у друга из пасти.

 Через полгода от красивого мифа под названием Вадим Королев не осталось ничего, кроме больной плоти, плоти отравленной наркотиком. И тогда Катя ушла от него, сыграв свою роль на отлично. Ушла, оставив Вадима без работы, без денег, в гнетущем наркотическом одиночестве. В разрушающем одиночестве. В одиночестве-убийце.

 Теперь наступала развязка. Развязка этой короткой стремительной, но результативной игры. В Олега пользу. Оставалось только поставить точку.

 Олег вновь ворвался в жизнь Вадима. Он знал, что у того проблемы, и предложил ему поехать поохотиться, заодно и развеяться. Вадим, пораженный болезнью под названием одиночество, ухватился за это как за последний свой шанс. Это и был его последний шанс, последний во всех смыслах.

 Тогда тоже стояла осень, и ржавчина поедала лес, наполняя его угрюмым безмолвием. Самое время для смерти. Время для финала. Жизнь любит опускать свой занавес осенью.

 Они уехали далеко в лес, в эту бездну опадающей листвы и редкого крика кукушки. Олег видел Вадима, Вадима другого – опущенного жизнью, придавленного грузом проблем и болезнью, и ему было по-своему жалко его. Но жалости он не отвел места в своей игре. Нужно было доигрывать до конца. Его союзница смерть не простила бы ему отступления.

 Ранним утром, в бисере росы и тумана, холодного и едкого, они шли среди длинных теней, причудливых и сказочных. В сплетении древесных рук мелькали синие лоскуты неба, неба такого же, как сегодня, похожего на патоку.

 На одной из полян, засыпанной ржавой листвой, они устроили привал. Вадим сидел под деревом, отдыхая; жизнь, похоже, ненадолго вернулась в его тело. В руках он держал ружье, стволом к себе. Олег сидел рядом.

 Олег предложил проверить ружья. И тень крупной лесной птицы пала на них, как тяжелый детский кошмар, и метнулась прочь. Вадим осмотрел ствол, а потом нажал на спуск, проверяя механизм. Раздался выстрел.

 Мозги, желеобразные, кровавые вытекли из его поврежденного черепа. Он рассчитывал, что ружье не заряжено, - оно и должно было быть незаряженным, если бы Олег ночью, когда Вадим спал, не загнал в оба ствола по патрону.

 Олег потом долго рассказывал следователю придуманную историю о том, что тем туманным осенним утром он гулял в чаще, высматривая следы зверя, когда услышал выстрел. О том, как он пытался спасти друга, но все его усилия, усилия врача, были тщетны.

 Следствие так и не установило мотивов смерти. Либо Вадим по чистой случайности забыл, что ружье заряжено, либо нарочно высадил смертоносный заряд себе в голову, уходя от проблем жизни. Никто так и не узнал, что смерть Вадима на самом деле была всего лишь финалом большой игры, затеянной Олегом. Игры, в которой он выиграл.

 Кукушка по-прежнему кричала далеко в лесу, по-прежнему с ветвей при малейшем дуновении ветра срывались желтые листья. Олег допил остатки водки, убрал пустую бутылку назад в сумку. Посидел. Потом встал. И медленно пошел прочь.

 Он прошел шагов десять, как вдруг развернулся и направился назад к могиле. Остановился. Огляделся. Потом перешагнул через ограду и встал у могильного холмика. Расстегнул ширинку и начал мочиться. Горячая струя била прямо в центр могилы, испуская резкий пахучий пар.

 - Понял! Ты понял! – быстро заговорил он. – Это я победил. Я!

 Помочившись, он застегнул ширинку, перешагнул назад через ограду и быстрым шагом пошел прочь.

 На могиле осталась неровная темная ямка, пробитая в земле струей мочи. Листья, выплетая в воздухе замысловатое желтое кружево, принялись медленно ложиться на нее.

 По мне так те, кто говорит, что телевизор – это зло, просто лицемерные свиньи. Вся эта фигня, типа, ящик зомбирует людей и тому подобное – все это полная чушь. По крайней мере, когда телевизор для тебя – единственное доступное в жизни развлечение, много не поговоришь.

 Правда, есть еще винтовка. Это тоже очень круто. Телевизор и винтовка – вот и все мои забавы.

 Я инвалид с детства. Парализованы обе ноги. Всю жизнь я передвигаюсь в инвалидной коляске. Понятное дело, что при таком раскладе особо из дома не вылезешь. Так что телевизор и винтовка для меня – все.

 Только не подумайте, что я собираюсь жаловаться. Во-первых, я давно привык к своим физическим недостаткам; во-вторых, мне, может быть, еще и повезло. У меня есть уйма свободного времени и 24 часа телевизионного вещания. А это лучше, чем большую часть жизни просиживать штаны где-нибудь в душном пыльном офисе по соседству с такими же неудачниками, как и ты. Вот так я думаю.