Чтение онлайн

Несколько вооруженных людей остались в коридоре прикрывать отступление. Остальные, толкая санки с саркофагом, бегом бросились вперед. Егору Петровичу хотя и тяжело было с покалеченной ногой, но он, опираясь на палку, бежал наравне со здоровыми. У каждого воина на поясе было прикреплено по два коротких меча и по небольшой лопатке привязано к спине. Кое у кого имелись в руках подводные ружья с гарпунами, такой гарпун, пронзив спину Профессора, спас Илье жизнь.

Дальнейший путь, там, где большой тоннель закончился, утонул для Ильи в бессознательном тумане. Когда они проникли в узкий ход, Илья вдруг попытался вернуться.

– Я должен вернуться, я должен вернуться…-сначала тихо и убежденно говорил он. Но потом состояние это переросло в истерику. Он кричал и рвался назад.

Он помнил только, что его охватил панический ужас от мысли, что он должен покинуть территорию кладбища. Ужас был настолько велик, что Илью приходилось силой тащить вперед. Егор Петрович надавливал на точки, находящиеся на голове Ильи, временно снимая позывы к немедленному возвращению, но через некоторое время страх и паника возвращались с новой силой… И его снова насильно тащили вперед.

– Ну, пришел в себя? – спросил Егор Петрович, глядя в глаза Илье. – Тебя закодировали на работу или на уничтожение. Они так под кладбищем всех работников кодируют, а еще – на отсутствие боли.

Илья осмысленно осмотрелся кругом. Они находились не в подземелье, а в подвальном помещении. Потолок здесь был, хотя и низкий, с переборками, но бетонный. Это обрадовало Илью: уж очень он устал от этих земляных стен и потолков… Здесь был полумрак, свет поступал через узкие подвальные оконца.

– Ну, слава Богу, спасся я от этих ужасных кладбищенских злодеев. Ведь меня там на консервы пустить хотели,-пожаловался он Егору Петровичу.

– Пойдем-ка в другую комнату, там ты сможешь отдохнуть, – сказал легендолог.

Они вышли в длинный, освещенный тусклыми лампочками коридор со множеством дверей. Егор Петрович открыл одну из них, и они оказались в небольшой комнате с зарешеченным оконцем, с кроватью, табуреткой и столом. Комнатушка с первого взгляда напоминала ждущую своего узника одиночную камеру. Но Илье-то нечего было бояться. Наконец-то, за многие дни и недели, он оказался среди друзей.

Был в комнате и умывальник. Впервые за два дня Илья смог как следует помыться, отмыть свои руки и шею от крови Профессора. Егор Петрович, сидя на табуретке в обычной своей паучьей позе – расставив колени и локти, уперев руки в ляжки, – терпеливо ждал, когда Илья закончит умывание.

– Ты что-нибудь ел? – спросил Егор Петрович и, узнав, что нет, сходил куда-то и принес большую миску холодного картофеля в мундире.

– Мы теперь тоже, как наземные жители, питаемся, – сказал он. – Есть, конечно, у нас и своя национальная кухня, но сейчас время не то.

"Знаю я эту национальную кухню", – подумал, содрогнувшись, Илья, но вслух ничего не сказал.

– Ну, теперь рассказывай все по порядку,-сказал Егор Петрович, когда Илья поел и уселся на кровать.

И Илья, как только мог, подробно рассказал Егору Петровичу все свои приключения с момента пропажи легендолога под землей, про то, как его мучали в психушке, как он убежал и попал под кладбище…

– Значит, Китаец переловил всех побывавших под землей? – встревожился легендолог.

– Да, похоже, всех, но теперь проку от них никакого нет: все они безумны.

Егор Петрович ничего на это не сказал. Также его встревожили гигантские крысы, напавшие на Профессора и Илью.

– Мы знаем о них. Наши люди видели двух таких крыс, но под город они пока не добрались. Это внушает большие опасения.

– А дальше вы знаете, – закончил свой рассказ Илья. – Вы должны иметь в виду, что Китаец не остановится ни перед чем, чтобы узнать секрет кодирования людей.

– Да, нам это известно, поэтому мы приняли меры предосторожности. Ну а ты, Илья, наверное, хочешь знать, что же случилось с тобой три года назад, когда ты по случайному или, правильнее сказать, не случайному стечению обстоятельств оказался втянутым во все эти странные приключения?

– Да, мне, конечно, интересно это знать. Тем более что меня из-за этого чуть не убили три раза, чуть с ума не свели, чуть на кусочки не изрезали и чуть не съели.

– Все это прискорбно, – вздохнул Егор Петрович и начал: – По законам, неукоснительно выполняемым с древности, один раз в два года у нашего народа совершается обряд оплодотворения. Чудь под предводительством жреца выходит из-под земли и проносит по улицам города соплеменника, которого надлежит принести в жертву подземному богу тьмы Атхилопу. Этой чести удостаивается старый или больной человек. Таков обычай наших предков. Взамен унесенной жизни человек, на которого указал Атхилоп, должен дать жизнь новому существу…

– Подождите-ка, – перебил Илья.-Вы хотите сказать, что на меня указал Атхилоп? Я правильно понял?..

– Да, – кивнул Егор Петрович.-Атхилоп забрал ненужную жизнь и дал другую. От тебя родился мальчик… Без тебя и тех, на кого указывал Атхилоп, народ мой вымер бы. Они сделали великое дело продолжения рода чуди.

– И поплатились за это рассудком, – напомнил Илья.

– За все нужно платить. Но на них указал Атхилоп, значит, он взял над ними опеку, разум их не пропал даром, как не пропадает даром душа приносимого в жертву.

– Послушайте, Егор Петрович, вы говорили, что у меня родился ребенок.

– Да, сын.

– Я могу его видеть?

– Нет, этого нельзя. Ребенок не должен видеть своего отца: таков закон.

– Егор Петрович, а почему вы все это рассказали мне, а? Ведь, как я понимаю, эти сведения секретные.

– Да, ты прав, Илья. Можно было бы и не говорить. Это так просто, для разговора, – Егор Петрович поежился. – Холод здесь, никак не привыкну…

Илья внимательно смотрел на Егора Петровича.

– Я понял вас, – сказал он наконец. – Я понял, почему вы рассказали мне все это.

– И все-таки я с детства не люблю сырости, а особенно скрипа дверей. Говорят, тому, кто под землей родился, сырость и сквозняки хоть бы хны. Да ты, Илья, не переживай так. Вон, даже побледнел. Зачем тебе эта фантастика нужна? Подумай сам.

– Но и в идиотском состоянии недоумка радости мало, – возразил Илья грустно.

– Мы сознания твоего трогать не будем – сотрем только всю фантастику и все подземные приключения, а реализм оставим. Ну ты сам пойми, как ты с приключениями этими в голове жить-то будешь?