Чтение онлайн

– А это знаешь что такое? – Китаец остановился, вынул из кармана блестящий, причудливой конструкции механизм величиной со спичечный коробок и на ладони поднес к лицу Ильи, чтобы он мог удостовериться, и, не дожидаясь ответа, пояснил: – Это сердце. Сердце хорошо известного тебе человека, Семы Никакого. Чукча с Семой перестарался, гаденыш, в нем пружинка и лопнула. – Указательным пальчиком лжекитаец позвенел отходящим от сердца рычажком.-Это я выкупил в морге, где вскрытие производили. Тонкая, скажу, работа. Как врач скажу, уникальная операция! Вот и все, что от человечека осталось. Вот это самое,-умиленно глядя на сердце, покоящееся на ладони, проговорил лжекитаец. – А от вас и этого не останется. Есть ли у вас внутри что-нибудь уникальное? – Он указал пальцем свободной руки на грудь Ильи и сам себе ответил: – Ни-че-го! – Спрятав сердце Семы Никакого в карман, лжекитаец снова заходил взад и вперед (он был прирожденный лектор). – Нужно сказать, что я как врач давно наблюдаю за своими мальчишками. Все они, конечно, разные по виду, но внутреннее содержание очень сходно. Вот взять, к примеру, тебя, Илья. Ты можешь поставить себя на место другого, когда ему загоняют иголки под ноготь?.. Можешь? А я знаю, что можешь. Или Сергуня, друг твой, тоже может, говоря высоким поэтическим слогом, ощутить чужую боль, то есть, как ни банально будет сказано, поставить себя на место другого. Вот отчего вы страдальчески морщите нос, когда при вас кто-то порезал палец. А мои мальчишки – нет. Они смотрят на порезавшего палец безразлично – у них не дрогнет душа. Они могут предложить йод или бинт, но это не сострадание, это примитивный мыслительный процесс. Они приходят к этому головой. Видите разницу? У них нет ни сострадания, ни воображения, чтобы поставить себя на место другого. Я все это говорю к тому, чтобы вы знали, что пытать вас будут без сострадания: ни мольбы, ни уговоры не дадут никаких результатов.

В продолжение всего монолога, произносимого лжекитайцем, блуждавший по комнате взгляд Ильи все время натыкался на мешок с покойником. Каталку лжекитаец установил так удобно, что Илье очень хорошо был виден черный мешок с торчащей из него рукой мертвеца, словно из того мира в этот; и он заглядывал оттуда одним глазом и протягивал оттуда руку Илье: "Цепляйся, пойдем…" – и Илью передергивало.

– Они будут резать по живому, – между тем продолжал лжекитаец, – осмысленно, а в мыслях и в том месте, где должно быть сострадание, у них будут доллары, которые я им заплачу за ваши растерзанные, изувеченные тела. Вот я вам сострадаю – я организм сложный, утонченный.

– Твой сложный организм, самозванец,-приподняв голову, заговорил Сергей, которому наскучило слушать пустую болтовню, – через некоторое непродолжительное время, что характерно, ваши братцы бандиты разложат на элементарные частицы. Ты, Малюта, как был шестеркой, так и останешься, только в гробу. А то ходишь тут, выпендриваешься. Китайца из себя корчишь…

Лжекитаец остановился, удивленно глядя на лежащего перед ним Сергея.

– Откуда же ты, дружок, знаешь такие глубоко интимные вещи? – загадочно улыбнулся он, снимая очки и склоняясь над Сергеем. – Нужно будет потолковать с тобой поподробнее.

– Китаец, – вошел Бердяй с радиотелефоном.

Лжекитаец взял трубку.

– Слушаю… Не может быть… – Последнюю фразу он проговорил совсем тихо, надел очки. – Неужели все?! Я сейчас сам приеду. Без меня ничего не предпринимайте.

Лжекитаец выключил аппарат и минуту, глядя в пустоту, не двигался с места.

– Так. Ты, – ткнул он пальцем в Бердяя, – и Заказ – со мной. Остальным – здесь. Быть наготове. Ждать чего угодно.

– Китаец, а с этими что? – кивнул Бердяй на каталки.

– Не понимаю, – не слушая его, задумчиво проговорил лжекитаец, – не понимаю, что происходит… – Он в недоумении пожал плечами.

– С этими что, хозяин? – повторил вопрос Бердяй.

– Эти пусть ждут. Без меня не начинать. Инструменты тонкие – еще сломаете что-нибудь.

Лжекитаец, сопровождаемый Бердяем, вышел, не удостоив пленников взглядом.

– Все идет как надо, – прошептал со своей каталки Сергей.

– Что делать будем? – поинтересовался Илья, приподняв голову и посмотрев на Сергея.

Вместо ответа Сергей показал Илье свободную от ремней правую руку.

Господи! Как же он обрадовался этой свободной руке друга. Из коридора слышались голоса. Потом грохот железной двери.

– Я в машине их прощупал, тренированные ребята, тут другая тактика нужна.

Вдруг со стороны окна Илья услышал шум. Окно было сзади него, и пришлось изогнуться и скосить глаза, чтобы увидеть, что там происходит.

Два жирных голубя приземлились на подоконник и заходили по нему, заурчали…

– Лежи смирно, – негромко сказал Сергей. – И больше к окну не поворачивайся.

– Почему?

Но ответить Сергей не успел. Дверь открылась, и в комнату вошел Костыль. Он, пританцовывая и кривляясь, прошелся между каталками, остановился возле Ильи и с глумливой ухмылочкой склонился над его лицом.

– Что, чистюля, отдыхаешь? Может, на тебя пописать для стерильности…

И вдруг ребром ладони ударил Илью по животу. Дыхание сперло, боль была нестерпимой. Илья ничего не мог произнести, а только, выпучив глаза и напрягая пристегнутые руки и ноги, во всю ширину открыл рот, стараясь вдохнуть в себя воздух.

– Ну вот, а если бы не выкобенивался…-назидательно говорил Костыль, – то я бы тебя, может быть…

– Эй, козел! Ну-ка оставь человека!

– Сейчас и до тебя дойдет очередь, – через плечо бросил Костыль. – Ну-ну, не изгибайся так, ты вдыхай поглубже, – слегка похлопал он Илью по щеке. – Тебя я больше бить не буду, а вот другана твоего… другана твоего буду.

Он тяжело вздохнул и, повернувшись к каталке Сергея, медленно подошел.

– Значит, ты назвал меня козлом,-вопросительно-утвердительно проговорил он.

Илья немного очухался и, повернув голову, стал смотреть на Костыля. Тот обернулся к двери и… Раздался тонкий звон стекла…

Костыль вдруг вздернул руки вверх в странном движении, словно в восточном медитативном танце, нелепо дернул ими в воздухе, как будто изображая фигуру "кабука", ноги его подпрыгнули, как на гололеде, вверх… и, до конца исполнив странный свой пируэт, он рухнул на пол в позе, которую никогда не сможет принять живой человек.

– Не двигайся! – закричал Сергей. – Лежи смирно!

Но Илья уже изогнулся и скосил на окно глаза. За окном, на крыше противоположного дома, он увидел человека с винтовкой, целящегося через оптический прицел прямо ему в голову.

Илья тут же лег на место и притаился, ожидая выстрела, но выстрела не последовало. Илья бросил взгляд на недвижимое тело Костыля – на рубашке в области поясницы растеклось большое алое пятно.

Тут же мощный взрыв встряхнул помещение.

– Лежи не двигайся, что бы ни случилось,-негромко сказал Сергей, в голосе его звучала тревога.

Вслед за взрывом послышались два пистолетных выстрела, потом еще один, но следующий уже захлебнулся автоматной очередью…

Дверь с силой распахнулась, и в комнату, согнувшись, вбежал один из парней лжекитайца; лицо его выражало ужас, рот был открыт, глаза метались по сторонам, ища спасения. Он приволакивал раненую правую ногу. Подбежав к окну, он, распрямившись во весь рост, повернулся к дверям и выставил вперед руку с пистолетом, ожидая первого, кто появится в дверях.

Пущенная снайпером пуля, пробив затылок, красной кляксой вышла через лоб и ударила в стену. Парень уронил пистолет и плашмя рухнул между каталками.