Животная пища
Шрифт:
Сама Петронелла не получила никакой выгоды от масштабной бесплатной рекламы. Мало того, она больше не претендовала на кошку, потому что вместе со всей ярмарочной братией скрылась с места преступления на следующий же вечер. Девитт, ожидая такого поворота событий, успел допросить ее утром.
Его пригласили в фургон, где Петронелла занимала свое привычное положение в кресле, простираясь во всех направлениях одновременно и становясь то женщиной, то мебелью, то самим жилищем. Послали за Максом, и через какое-то время, показавшееся сержанту чрезвычайно долгим, тот прокрался внутрь, точно побитая собака, и прижался к двери. Девитт подумал, что стоит ему отвернуться, как парень бросится наутек.
– Так-так, – начал сержант, уповая на то, что самый первый допрос окажется самым легким. – Стало быть, Кот-Икар… И как он здесь оказался?
Столь ранний визит полицейского застал Петронеллу и Макса врасплох. Прошлым вечером, когда все улеглось, Максимилиан пребывал в подавленном состоянии. Даже если его не прикончит Лонгстаф, тюрьма-то ему точно обеспечена, ничего не попишешь. Чтобы как-то успокоить нервы, он заправлялся портвейном, элем и прочими напитками с соблазнительными названиями. Поэтому Петронелла рассказывала сержанту, как по дороге из Лондона они встретили неизвестного джентльмена, и тот продал им кошку за двадцать фунтов; описывала этого джентльмена и подробно цитировала разговор, так и не имея согласованной с Максом версии. Цыганка не видела его со вчерашнего дня. Сейчас по племянничку было явственно видно, что пил он не только вечером, но и ночь напролет. Без необходимости придерживаться совместно выдуманной истории Петронелла быстро вошла во вкус и продолжала повествование:
– И этот джентльмен заверил меня, что кошку привезли из Франции…
Тут вмешался Макс.
– Из Франции? – икнув, переспросил он, после чего громко отрыгнул сладкими алкогольными парами, которые тут же наполнили фургон и придали всей истории какой-то подозрительный оттенок. – Из Франции? Нет, нет! Дальше! Она прилетела из Аравии…
– Она? – уточнил Девитт.
– Она! – быстро добавила Петронелла, воспользовавшись шансом хоть в чем-то совпасть с племянником, правда, оба понятия не имели, самец это или самка. Надо заметить, что не они одни.
– Значит, – сказал сержант, исписав уже несколько страниц в блокноте без видимого результата, – это самка? – Тут ему пришло в голову, что прежде он никогда не задумывался о поле животного.
– Она прилетела к нам с Востока! – выпалил Макс и сглотнул, словно готовясь сказать нечто очень важное. – Она волшебное животное, волшебное! Исчезает и снова появляется, когда захочет, и о ней никто ничего не знает!
Так Макс начал свой рассказ, еще не зная, что будет говорить дальше и чем все закончится. Неожиданно для себя он обнаружил, что его речь увлекла слушателей, и теперь говорил без умолку. Петронелла взглядом молила племянника остановиться, ведь каждое его слово мало-помалу уничтожало ее собственную версию. Максимилиан поведал полицейскому о волшебном появлении кошки на ярмарке в Гулле полгода назад, где она приземлилась прямо на корабль из Ост-Индии (тут он противоречил даже сам себе), и о том, как животное подружилось с летучими мышами и вампирами всей страны. Девитт, озабоченный скорее тем, чтобы исписать побольше страниц в блокноте, нежели стремлением докопаться до истины, нетерпеливо вздыхал.
Затем, без всякого предупреждения, Макс замолчат, и на его юном лице появилось выражение пропойцы, внезапно осознавшего, что все это он сказал вслух. По вздоху Девитта и его скучающему, полному сожаления взгляду Петронелла сразу поняла: полицейский не поверил ни слову из ее рассказа. Они зашли в тупик, и сержант забормотал о том, что приедет позже и тогда они смогут продолжить разговор. Однако и он, и цыганка знали, к чему все идет (она-то была гадалкой). Через сорок восемь часов ее фургон будет в милях от города, и Петронелла уступит кошку другим соискателям.
Девитт тоже умел предвидеть будущее. В том, что касается прошлого, всю работу за него выполнила сестра. На минувшей неделе она посетила Нью-Корт и заплатила два пенса, чтобы увидеть летающую кошку, хотя в тот день полета не состоялось из-за столкновения в небе с канадским гусем. Животное сильно расстроилось и, быть может, повредило крыло. Значит, Петронелла лгала. Они с Максом действительно украли кошку, но на каких основаниях Девитт возьмет их под стражу? И где их теперь искать? В таком случае, заключил сержант, стоит придерживаться иной версии. Кошка сама добралась из Нью-Корта до ярмарки. Скажете, слишком далеко? Значит, все-таки прилетела.
На следующий день полицейский отправился в Нью-Корт, где застал всю семью дома за столом. Обед походил на поминальный. Сержанта встретил сам Лонгстаф – глаза запали, щеки серые, словом, вид такой, что того и гляди развалится на части, стоит только чуть ослабить галстук. Остальные Лонгстафы тоже скорбели по кошке, будто та умерла. У Флоры начался нервный тик, и всякий раз, гладя дочерей по голове или плечам, она невольно моргала, возможно, от усталости или беспокойства. Выглядела Флора так, точно не спала неделю. Девочки молчали и подняли головы, только когда полицейский зашел в гостиную. У них были неподвижные лица тех, кто пережил горькую утрату, омрачившую самое сердце и навсегда оставшуюся в нем легкой тенью.
Девитту предложили остывший чай. Наконец он спросил о Киске. Девочки сразу поникли, слезы покатились из глаз. Лонгстаф пытался говорить твердым голосом и рассказал, как рано утром в Нью-Корт пришла оголодавшая кошка и они ее приютили. Дети тихонько всхлипывали, Флора возилась с посудой. Чем дольше говорил ее муж, тем чаще она моргала.
– Расскажите мне о работном доме, – попросил Девитт.
Какое-то время Джон собирался с мыслями.
– Да я там не был три месяца! – наконец воскликнул он.
– Три месяца?
– Да, три. О Маркхэме и знать не знал до вчерашнего дня. Я продавал яйца их повару, а как от кур избавился, больше там не появлялся.
– И это было три месяца назад?
– Три месяца назад.
– Башни!!! – вдруг закричала одна из девочек, словно от разговоров ей стало еще больнее.
Взрослые посмотрели на нее, заплаканную, с большими опухшими глазами, в которых читалась мольба.
– Киска летала у большого дома и всегда возвращалась к чаю!
– Башни? – переспросил Девитт, ничего не знающий о местных достопримечательностях.
– Большой дом! – гордо ответила девочка, радуясь, что ее слушают.
– С башнями! – добавила вторая, и обе улыбнулись, забыв о своем горе.
– С башнями? Большой-большой дом?
– Ну да! – воскликнули они хором. А потом переглянулись и подняли такой громкий и пронзительный вой, что матери пришлось увести их из комнаты.
– Итак, кошка прилетела из большого дома с башнями?
– Ага, взяла и прилетела, – язвительно ответил Лонгстаф.
– Правда!!! – донесся оглушительный крик из-за двери, а за ним – снова рыдания, постепенно стихающие в коридоре. Потом хлопнула дверь в спальню.