Чтение онлайн

Машина остановилась. И возле нее словно из-под земли вырос человек.

— Мистер Нкоси? — окликнул незнакомец.

— Я вас слушаю.

— Вам придется уплатить вдвое больше, — заявил Вестхьюзен. — Двадцать рандов, а не десять. За этого и за всех других.

— Не знаю, каким образом, но он узнал, что я везу с собой, — вступил в разговор Нкоси. — Нас остановил патруль, его, кажется, взяли на заметку.

— Не ври, проклятый кафр! — прошептал Вестхьюзен. — Никто не брал меня на заметку. Что же касается денег, то я просто догадался. Он сам себя выдал, сам.

Наступило молчание, потом человек, стоявший возле машины, спросил — Как вы думаете, будет погоня?

— Наверно, да, — сказал Нкоси. «Этот человек — индиец», — мелькнула у него догадка.

— О чем вы говорите, черт побери! — вспылил Вестхьюзен.

— Пойдемте, — прошептал человек.

Нкоси вылез из машины, вытащил мешок с деньгами. Крошечный карманный фонарик в руках стоявшего рядом человека высветил маленький кружок, и Нкоси увидел угольно-черные руки, достающие из бумажника деньги; руки были большие, ловкие.

— Вы просили двадцать рандов, — сказал индиец. — Пожалуйста, получите. Спасибо. — Он взял Нкоси за руку. — Пойдемте…

И с чувством облегчения, которое сделало его слабым, Нкоси последовал за огромной, быстро движущейся темной фигурой. Наконец-то он среди своих. Благополучно добрался.

— Найду! — тихо, но вместе с тем властно крикнул Вестхьюзен. — Подождите минутку!

Но индиец, державший за руку Нкоси, лишь ускорил шаг. После пяти минут быстрой ходьбы они достигли дома, возле которого стояла машина. Сидевший за рулем человек осведомился:

— Все в порядке?

— Да, наш гость здесь, — ответил проводник Нкоси.

— А его вещи?

— И вещи тоже.

Мягкие длинные пальцы до боли стиснули руку Нкоси. Послышался приветливый, тихий голос:

— Добро пожаловать! Вы не представляете, как необходимо нам то, что вы привезли… Присядьте на минуту. Я знаю, вы смертельно устали, но придется подождать, пока Вестхьюзен уедет. О боже! Я так сочувствую вам, дорогой товарищ. Я доктор Нанкху. Официально я выступаю против совместных действий наших народов, потому что принадлежу к правому крылу Конгресса; по существу, я руководитель этого правого крыла. Неофициально я ваш хозяин. — Он тихо рассмеялся без какой бы то ни было иронии. — Мы дорого заплатили за наши прежние, благородные методы борьбы. Когда противники почувствовали себя достаточно сильными, они внезапно обрушились на нас и задушили движение; мы открыто выступали с трибун многочисленных собраний, и им были хорошо известны все наши руководители. Теперь мы поняли, что это жестокая война, а не состязание в красноречии. Вашим проводником здесь будет Сэмми Найду, профсоюзный деятель. Официально мы с ним противники. Это помогает вводить в заблуждение настоящих врагов.

— Их останавливал патруль, — сказал Сэмми Найду.

— Всего раз? Я полагал, что их остановят по меньшей мере дважды.

— Не в этом дело, док. Мистер Нкоси говорит, что Вестхьюзену известно о деньгах, а у патрульных возникло достаточно подозрений, чтобы заняться этим делом.

— И они займутся, я уверен, — сказал Нкоси. — Когда свет фонаря ударил Вестхьюзену в лицо, он испугался, и патрульный это заметил. Утром Вестхьюзен обещал зарегистрировать меня.

Нкоси видел, как оба — и Сэмми Найду и доктор Нанкху — вдруг насторожились.

— А разве он не передал вам пропуск?

— Нет.

— Но я же отдал его Вестхьюзену, док.

— Успокойся, Сэмми, я в этом не сомневаюсь. Скажите, друг, почему вы думаете, что он знает о деньгах?

Нкоси рассказал, как встретился с Вестхьюзеном, как тот сказал, что подполье крайне нуждается в том, что он привез, а потом прямо заявил, что денег не возьмет, потому что друзья Нкоси жестоко расправляются со своими противниками.

— Ясно, — сказал Нанкху. — И вы, конечно, не отрицали, что везете деньги…

— Когда он сказал: «Mayibuye», я решил, что он свой.

— Естественно. Мы знали, что это самое уязвимое звено во всей операции. Только белый — или похожий на белого — мог избежать обыска.

— Придется отказаться от этого маршрута, — сказал Найду.

Будто не слыша слов Найду, доктор тихо продолжал:

— Как вы думаете, мой друг, скажет что-нибудь Вестхьюзен, если на него насядут?

— Если как следует насядут, пожалуй, скажет!

— Вон он поехал, — сказал Найду.

Сверху им было видно, как передние фары автомобиля Вестхьюзена метнулись на шоссе.

— Ну, теперь можно ехать. Весьма сожалею, мой друг, но вас ждет еще одно маленькое неудобство. Вам нельзя сидеть рядом с нами в машине. Я и Найду — кули, а кули, как известно, плодятся словно мухи; если нас остановят, мы скажем, что доктор-кули ездил принимать очередного появившегося на свет малыша. Всякий раз, когда мы отправляемся в подобную поездку, то наперед знаем, что в эту ночь родится человек, который со временем внесет свой вклад в борьбу. Вамп же они могут заинтересоваться и тогда начнут проверять, что мы везем в машине. Поэтому вам придется свернуться калачиком в багажнике. Мы позаботились о том, чтобы вам было там как можно удобнее. Взгляните.

Доктор протянул руку, чтобы помочь Нкоси вылезти из машины, и обнаружил, что тот едва держится на ногах. Нащупав у него пульс, доктор сказал:

— Надо срочно ехать, Сэмми, наш друг того гляди свалится.

— Я чувствую себя нормально, — сказал Нкоси.

— Прекрасно, мой друг. Пойдемте.

Поддерживая Нкоси с обеих сторон, Нанкху и Найду подвели его к багажнику огромной американской машины и помогли там устроиться: в багажнике были подушки и одеяла, чтобы амортизировать толчки. Туда же сунули мешок с деньгами и захлопнули крышку. И тотчас же у Нкоси к горлу подступила тошнота, ему показалось, будто он может задохнуться. Он испугался, закричал и принялся барабанить по крышке. Нанкху тотчас же открыл багажник и заговорил тихим ласковым голосом:

— Успокойтесь, друг, успокойтесь… успокойтесь. Вы перенапряглись, а теперь успокойтесь. Еще немного терпения, и ваша великая миссия будет завершена. Успокойтесь.

От тихого, ласкового голоса, монотонно повторявшего одну и ту же фразу, Нкоси окончательно успокоился.

— Простите, — пробормотал он, — все в порядке.

А доктор все говорил и говорил тягучим, монотонным голосом, пока Нкоси не перестал сознавать смысл слов. Потом доктор положил ладонь ему на лоб и подождал минуту или две.