Чтение онлайн

– Ты не понимаешь? Вот, скажем, наболтала тебе Марианна всяких гадостей – тебе больно, неловко, неприятно, и вообще, как говорится, «мерзко на душе». Ты запускаешь одну из доступных процедур, электроды раздражают таламус, а тот щекочет центры удовольствия в коре. Хочешь – эротические, а хочешь – пищевые. Или все разом, если совсем уж гадкое настроение. И вот уже через минуту все твои неприятности развеялись, как дым на ветру! Понятно?

– Понятно-то понятно, а при чем здесь я?

– Я тоже сперва не понял, а потом папаша мне разъяснил. Ты слушай, я еще предысторию излагаю. Так вот, этот изобретатель – его зовут Дмитрий Гамов – никак не мог добиться чистоты эмоций, все у него лезли в мозги незапланированные реакции: вместе с насыщением – голод, с радостью – горе, а с любовью – ненависть. Я почитал предварительный отчет, уже после смерти Лупова. И вот вчера, перед самым заседанием, он додумался до одной простой, в общем, идеи. Чтобы научить таламус правильно распределять электрические импульсы, а не рассылать их по разным, прямо противоположным зонам коры, надо дать ему набор стандартных чувственных ощущений от внешних раздражителей и сопоставить его с сигналами шлема…

– А попроще можно?

– Совсем просто: прокрутить интерактивный видеоряд, чтобы человек, впервые надевший консоль, сам по себе пережил все разновидности эмоций. Специальная насадка проанализирует карту электрической деятельности таламуса и в дальнейшем будет уверенно инициировать нужные ощущения.

– Слушай, ты меня утомил. Короче можешь излагать?

– Я как раз подошел к самому важному. Этот на первый взгляд неудачный опыт, когда погиб эксперт, на самом деле – полный триумф Гамова. Парень, кстати, сейчас где-то в сетевой тюрьме, сидит в камере и не знает, что его проект получил второе дыхание. Его ведь закрывать собирались!

Когда стены Тиминой тюрьмы вновь обрели прочность и звездное небо подернулось белизной пластика, он спал прямо на жестком полу, отвернувшись от «бездны». Короткий импульс, посланный ему в мозг посредством Чиппи, разбудил изобретателя.

– Я не знал, что все так выйдет, – пробормотал он спросонок и потер глаза ладонью. Сразу же вернулось острое осознание заточения в камере.

Неожиданно прямо под ним пол вспучился и принял форму удобного кресла, а стена, еще несколько минут назад демонстрировавшая абстрактное звездное скопление, снова превратилась в экран.

– Следствие по вашему делу закончено, сударь, – сообщил бион с тем же бесстрастным выражением, с каким вел допрос. – Вы невиновны и можете вернуться к исполнению служебных обязанностей в корпорации «Живые консоли».

Никакой особенной радости от этого известия Тима не почувствовал. Наверняка руководство компании уже опубликовало приказ о его увольнении.

– Можно хотя бы узнать, как вы пришли к такому очевидному выводу? – хмуро спросил он. – Все равно мне теперь спешить некуда.

– В корпорации ожидают вашего возвращения, сударь, и готовы продолжить сотрудничество. – Тимино сердце подскочило – он не мог поверить, что ему простили смерть эксперта. – При вынесении оправдательного приговора я учитывал следующие факторы: анализ вашей памяти, где не содержалось прямых опасений за исход опыта, рекомендация Департамента контроля освободить вас и ходатайство вашего работодателя. Кроме того, проведенная в клинике экспертиза показала предрасположенность покойного Бенедикта Лупова к фибрилляции сердечной мышцы, что и произошло во время эмоциональной встряски. И наконец, последнее, не самое этичное, но рациональное соображение, подвигшее меня прекратить ваше дело – эксперту оставалось жить до переработки всего несколько месяцев, и он выполнил свою жизненную программу практически до конца.

– Спасибо. – Растягивая окоченевшие в неподвижности мышцы, Тима поднялся. – Мой программа мне подчиняется?

– В полной мере. Желаю вам успехов в трудовой деятельности.

Следователь поклонился и растаял, оставив после себя чистый экран и призывно распахнутую дверь.

– Мы берем тебя на работу, – заявил Дюгем с торжествующим видом. Наконец-то он добрался до самого главного. – Ты ведь хотела служить в корпорации?

– Кем? – насупилась Вероника. – Секретаршей?

– Бит побери, – вспылил Дюгем. – Я уже полчаса пытаюсь объяснить тебе, что ты будешь писать сценарий для интерактивной инсталляции новой консоли! Какая из тебя секретарша?

Девушка медленно опустила руку с чашкой, в которой плескались на дне остатки холодного чая, и поднялась с места. Дюгем на всякий случай напрягся. Ему подумалось, что подруга не обрадовалась его предложению, но она вдруг наклонилась к нему и обхватила его шею руками. Крепкие розовые губы встретились с его ртом и страстно присосались к нему.

А потом Вероника упала товарищу на колени.

– Я люблю тебя! – крикнула она и торжествующе расхохоталась. Ей уже представлялось, как десятки миллионов пользователей нового шлема узнают ее имя.

– Я знал это, – удовлетворенно кивнул Дюгем. – Приходи сегодня вечером ко мне. Я на днях сделал перепланировку комнат, добавил пару новых аттракционов и кроватей.

– Непременно, – улыбнулась Вероника и так крепко прижалась к Кайлу, что он почувствовал давление ее веса на своих бедрах.

Сначала нужно было повидаться с Ириной – бедная девочка наверняка места себе не находит, наблюдая за обездвиженным телом супруга. Сидит на кровати с сухими глазами (или мокрыми?) и раскачивается из стороны в сторону. Представив такую душещипательную картину, Тима все же на всякий случай приказал Чиппи просканировать Сеть на предмет наличия ее генетического кода.

– Отклик отсутствует, – выдала программа через минуту.

– Отключение от Сети.

Переход в жилище и отсоединение электродов заняло еще пару минут. По истечении этого времени зрение постепенно вернулось к Тиме, он открыл глаза и узнал интерьер родной квартиры. За окном была ночь – камера транслировала черную муть, порой озаряемую всполохами прожекторов, бивших откуда-то снизу.

– Иришка! – негромко воскликнул Тима, не решаясь зажечь свет: вспышка могла напугать жену.