Шрифт:
Глава 1. Рожденный ненавистью.
Погода была премерзкой: мелкий моросящий дождь, казалось, проникал в каждую клетку тела, вызывая озноб, а ледяной ветер замораживал влагу прямо на одежде и коже. Грузовик медленно ехал по раскисшей грунтовой дороге, вырывая у пелены дождя от силы метров десять мощными фарами.
Темно-зеленый тент, растянутый над кузовом, не закрывал сидящих там от буйства стихии. Десяток человек, завернувшись в плащ-палатки, безропотно переносили неудобства, напоминая статуи, высеченные неким скульптором, и неизвестно зачем оставленных в кузове. И лишь облачка пара да иногда практически ни слышные фразы говорили о том, что люди живы. Кабина, со срезанной задней стенкой, была освещена только подсветкой приборов, и поэтому солдаты, расположившиеся в кузове, представлялись темными безликими силуэтами.
– Дерьмо, - проворчал водитель, вглядываясь на дорогу, - ни хрена не видно.
– Ага, - поддакнул солдат, сидящий рядом с ним, - Как будто стена воды.
Я промолчал, глядя на стену леса, вплотную подбирающуюся к самой обочине дороги. С другой стороны начинался склон, по которому стекала вода вперемежку с грязью. Такая погода не характерна для этого времени года. Обычно здесь сухо и тепло. Но, кажется, природа решила поиздеваться над нами, как ей заблагорассудится.
– Ты как, живой?
– обратился ко мне сержант, сидящий напротив, - А то молчишь и не шевелишься...
– Пока да, - ответил я, вынимая из кармана пачку сигарет и спички.
– А еще есть?
– подал голос рядовой, сидящий слева от меня.
– Держи.
– Так, пепел за борт, а то я вас, уроды, припашу машину драить, - подал голос водитель, услышав наш разговор. И снова начал усердно вглядываться в темное марево за лобовым стеклом.- Вот бл*, и какого хера приспичило же вас притащиться сегодня? Сидел бы щас в гараже.
– Пасть захлопни, - лениво бросил ему сержант,- а то будешь на блокпосте сидеть безвылазно. Или где похуже.
Водитель заткнулся и больше не говорил, только тихо матерился сквозь зубы по поводу погоды, дороги и долбаных приказов, из-за которых он должен ездить по такой отвратительной погоде.
Я слушал их перебранку с абсолютным безразличием. Сигарета медленно тлела, и дым завихряемый холодным воздухом, сносился к заднему борту. Закинув ноги на снаряжение, сваленное в центре кузова, я прикрыл глаза. Ехать нам еще, судя по всему, долго. А грузовик на раскисшей дороге слегка покачивается, словно колыбель. Только холодный ветер сильно мешает. Хотя кому как. Сосед справа уже вовсю храпит и кто-то сидящий ближе к заднику тоже.
– Сержант, - подал голос солдат из кабины, - а кто эти ребята?
– Что интересно, почему вас, дармоедов, выдернули на ночь глядя из теплой казармы за десятком человек?
– усмехнулся тот.
– Ну не без того...
Сержант хмыкнул еще раз.
– Это, рядовой, наша победа в этой гребанной войне.
– В смысле?
– спросил водитель, на мгновение отвлекаясь от дороги.
Сопровождающий глубоко вздохнул, набирая в грудь воздух, как ныряльщик перед погружением, и негромко произнёс:
– Они генавры...
Третья мировая началась неожиданно. Точнее многие догадывались, что она начнётся, но никто не ожидал, что так подло и безжалостно. В первый же день погибла треть населения планеты. Атомные бомбы, вирусы, химическое оружие. Гениальные достижения человечества по убийству себе подобных собрали хороший урожай жизней, став своеобразным прообразом старухи с косой.
Хотя после первого удара стало понятно, что если продолжить в том, же духе, то победителей не будет, выжившие государства не остановились и перешли к обычным методам ведения войны. Танки, самолеты, артиллерия. И пехота. Десятки миллионов пехотинцев сходились в боях не на жизнь, а на смерть. Кровь лилась реками, пропитывая землю на многие метры вглубь, а горы убитых лежали на полях сражений, превращая местность в могильники и места пиршества падальшиков. Но самое страшное было впереди.
До сих пор не было ясно, откуда они появились. Были ли они здесь до появления человека или пришли откуда-то или возникли в результате мутаций. Некроморфы. Существа непонятные и чуждые человечеству. Жестокие твари, превращающие трупы погибших людей в себе подобных и уничтожающие всё живое на своём пути.
Первые стычки с ними остались не известны, так как просто никто не сумел уйти живым. Сведенья о них появились лишь после того, как были уничтожены несколько городов. Только тогда человечество осознало, какая опасность нависла над последними представителями расы. В спешке оставшиеся государства заключили перемирие и попробовали остановить заразу на своих территориях. Тщетно. Тогда главы государств пошли на последний шаг. Они объединили страны в Единую Федеративную Республику Земли и бросили в бой все войска.
Никто не знает, сколько солдат полегло в этой грандиозной бойне, но некроморфов сумели остановить. Но было ясно одно - если не придумать, как с ними бороться, то люди проиграют. И решение было найдено, причем совершенно случайно. Генетики сумели выделить из некроморфов мутационный ген, превращающий человека в этих чудовищ. На его основе была разработана сыворотка, не позволяющая обращать людей в морфов. Её сразу ввели всем оставшимся в живых, чтобы не допустить увеличения армии Врага. И через некоторое время появились мы - генавры - наполовину люди и наполовину некроморфы.
Гораздо сильнее и быстрее человека, сохранившие его разум и живучее него, обладающие высоким метаболизмом и выносливостью - мы стали тем щитом, что закрыл остатки цивилизации. Хотя глядя на нас, возникает желание бежать без оглядки. Когти, клыки, щупальца, крылья, хвосты - и это не полный перечень видимых изменений. Самое главное "приобретение"- это ненависть. Мы рождены ненавистью и несём её. В каждом из генавров есть частица некроморфов, и поэтому мы потенциально опасны. Многие не смогли контролировать зверя внутри себя. И их уничтожили. Ученые не могут внятно объяснить, почему у некоторых людей начинается мутация. Но ясно одно - генавры единственный шанс человека выжить.
Грузовик ехал дальше, однако атмосфера, царившая в нём до ответа сержанта, бесследно испарилась. Водила больше не матерился, а едущий рядом солдатик, опасливо косился в нашу сторону. Так как большинство солдат спало, то он поглядывал на меня и моего соседа.
– Извините.
– Да, - ответил я.
Рядовой замялся, но все, же продолжил:
– Я хотел спросить. А изменение болезненно?
– Ну, у кого как. Тут всё зависит от самого человека...
– Точнее от его генов, - подал голос мой сосед.