Чтение онлайн

Лесть. Лесть. Лесть…

– Спасибо, что пригласили, Пилар! – вежливо ответила я.

Красавица-ведущая закинула ногу на ногу, продемонстрировав черные туфли с ярко-красной подошвой, и снова улыбнулась:

– Итак, Зоя, меньше месяца назад ваша жизнь круто изменилась. Настоящее изменило ваше прошлое. Вы обрели богатство, титул, известность и новую семью. Как вы себя чувствуете? Привыкли к внезапным и кардинальным переменам?

Окружение затихло, и камеры снова направились в мою сторону. Мои ответы на заранее известные и установленные вопросы были готовы. Безупречный знаток в публичной жизни Ксавьер написал мне сценарий. Благодаря ему, я должна стать еще популярней.

Он не учел лишь одного: я презирала искусственность.

– Привыкла ли я к переменам? – задумчиво повторила я и усмехнулась. – А как быстро привыкаешь к чужой жизни? Не знаете, Пилар? Не пробовали? Так я вам расскажу.

Боковым зрением я увидела, как нервно заерзал Ксав, стоящий слева за кулисами.

– Очень и очень медленно. Чаще всего мне кажется, что я не живу, а сплю. Или слишком эмоционально переживаю за судьбу героини фильма. Но худшее в этих моментах – это осознание. Понимание того, что ты находишься внутри этого триллера. И нет возможности проснуться, выйти из кинотеатра или выбросить книгу. Ты живешь этой страшной историей. Поэтому вы правы, мне необходимо привыкать.

Ведущая скосила голову набок, слегка обескураженная моим ответом.

– Даже не могу представить как вам тяжело! – сочувственно проговорила она. – Я хочу сказать, что вы – невероятно смелая и сильная девушка. Вы так много потеряли, но приобрели в несколько раз больше. Разница только в самом главном, – отклонилась от сценария и Пилар. – Душевные утраты не восполнить материальными дарами.

О, как точно!

Я была приятно удивлена искренним пониманием этой теле-дивы. Она тронула струны моей израненной души и, мне пришлось отвести взгляд.

Пилар поднялась со своего места и, подойдя ко мне, села рядом.

– На ваши хрупкие плечи взвалилась тяжелая ноша страшного родового проклятья, – умело вернулась она к разговору и сжала мою ладонь, лежащую на колене. – Мир изменился с того ужасного времени, когда страдала ваша семья. Мало кто мог прийти на помощь тогда. Причины этому были разные: бессилие, неверие, но чаще – безразличие…

Ее глаза искусно наполнились слезами, а голос немного подрагивал:

– Но сейчас вся Испания встает за вас, Зоя! После первого анонса, где ваше имя высветилось в списках приглашенных гостей, мы получили миллионы сообщений и звонков! Предложение помощи, высказывание сочувствия, обещания защиты и много-много добрых, искренних слов для вас, Зоя. Теперь вы не одна. С вами Испания! С вами ваша родина!

Бурные аплодисменты взорвали аудиторию после окончания столь пламенной речи. Да что там, даже моя готовность услышать все что угодно, не помешала сердцу трогательно екнуть.

– Спасибо… Я тронута! – искренне признала я.

Пилар опять улыбнулась и вернулась на свое прежнее место.

– Итак, Зоя, – заговорила ведущая. – Вы приехали в Барселону по приглашению школы искусств и даже не подозревали, что вас ждут такие масштабные перемены. Однако за то короткое время, что вы пробыли в нашей стране, ваша жизнь подвергалась серьезной опасности. Настораживало ли вас это? И какие меры вы предпринимали?

Выдохнув, я стала говорить:

– Настораживало, но не меня. Да, случались моменты, когда мне действительно было страшно. Но на помощь всегда приходили люди, которые оказывали свою поддержку, а после и дружбу.

– Вы имеете в виду семью Эскалант?

– Не только, – я, не моргая, смотрела на нее. – Но их имена называть я не буду. Извините.

– Понимаю, – улыбалась Пилар. – А как насчет Себастьяна Эскаланта? Ведь недавно именно он пришел к вам на помощь, не так ли?

Сердце полоснуло острой болью, и я подавила в себе желание поморщиться. Привычный приступ прошлых чувств.

– Мне очень жаль, что я доставила ему массу хлопот. Человек, преисполненный благородства и непосильных обязанностей, был вынужден прийти мне на помощь. Теперь я должна сделать все, чтобы больше не беспокоить этого мужчину.

– Хм… – захлопала ресницами Пилар, явно удивленная моим очередным незапланированным ответом. – Сегодня же вечер откровений, так ведь? Поэтому дабы развеять нарастающие слухи, я должна вас спросить о том, что очень интересует наших зрителей. Как только стало известно, что вы таинственная графиня, будущий герцог расторгнул помолвку с Викторией Энторо. Однако обручальное кольцо украшает его безымянный палец. Странное совпадение, согласны?

Самовлюбленный, эгоистичный и самоуверенный поступок меркантильного Эскаланта.

– Это всего лишь совпадение, Пилар. Мне очень жаль, что помолвка этой замечательной пары распалась. Но я не имею к этому никакого отношения.

Не-на-ви-жу лгать!..

Разочарованная Пилар взяла паузу и откинула темные пряди густых волос за спину.

– Двадцать лет назад ваша семья была приговорена к смерти неизвестным мстителем. Тогда общество верило в проклятье, страшное стечение обстоятельств. Теперь же все знают правду. Ужасную и опасную правду о жестоком человеке, который пока остается ненайденным. Есть ли у вас подозрения, наводки или домыслы о том, кто прячется под маской?

На миг я опустила глаза и собралась с духом, чтобы ответить. Посмотрев на ведущую, я заговорила:

– Я уже знаю, кто этот человек, Пилар.

Послышалось удивленное оханье в студии.

– Кто же он, Зоя? – ведущая не скрывала удовольствия от возможности разыграть более красочный сценарий.

Переведя взгляд с ее лица на «дуло» камеры, устремленное на меня, я обратилась к человеку, который жаждал моей смерти.

– Трусливый психопат, который возомнил себя судьей и палачом одновременно. Мстительный слабак, жаждущий моей кровавой расплаты за грехи родителей, – мой голос сквозил ненавистью и гневом.

– И в чем же грехи вашей семьи? – драматично вопрошала Пилар.

Я снова посмотрела на ее лицо и грустно улыбнулась:

– В их человечности. Они виновны лишь в том, что не отреклись от своих чувств. Любили, боялись, верили и доверяли.

Внизу экрана побежали титры. Телеведущая договорила финальную фразу, заканчивая свое шоу, а я все никак не мог отвести взгляд от экрана. Даже когда началась надоедливая реклама, я продолжал смотреть. Не понимая. Не осознавая. Не принимая ее публичный отказ.