Чтение онлайн

Наркоман полоснул по репродукции ножом. Вспорол обивку на кресле. Сорвал со стены фотографию женщины, потянулся рукой к портрету мужчины.

Развеев молча наблюдал за куражом приятеля. Глюкоза взбодрила его, в нем появилась уверенность. А еще пару часов назад он был сломленным, беспокойным. И вот в глазах уже не завтрашний день, взор проникает дальше, на месяц, год вперед. На вечность. И он равнодушно смотрел на щуплого подростка, который медленно приходил в себя. Вот он приподнимается на локтях, трясет головой, его кулаки сжимаются.

Давай, давай, улыбнулся Развеев.

— Прекрати, Леня! — крикнул Стас, поднимаясь на ноги. — Не смей! Не трогай фотографию! Это мой отец!

Ложкин одним прыжком оказался рядом с ним.

— Что?! Что ты сказал?! Нет, я убью эту тварь! — Он схватил парня за волосы, ударил коленом в лицо и потащил его на кухню. Открыл духовой шкаф и сунул в него голову своей жертвы. Повернул ручку. Немного подержал в таком положении и выключил газ.

— Не забывай насчет денег, — напомнил ему Развеев. Он прислонился к дверному косяку и разминал в пальцах сигарету.

Ложкин послушно кивнул и снова переключился на хозяина. Он вытащил голову Стаса из духовки и зашипел ему в лицо:

— У тебя есть деньги? Я тебя спрашиваю!

Ложкин ударил его лицом о дверку шкафа. Кожа на лбу парня лопнула, горячий ручеек крови, огибая глаз, побежал вдоль носа, задержался у губ, начал заливать подбородок, шею.

— Говори, где деньги!

Едва шевеля разбитыми губами, Стас тихо прошептал:

— В куртке. В прихожей.

— Ладно, коза, живи, — заплетающимся языком произнес Ложкин, пересчитывая деньги. На них можно продержаться неделю. А если «вставляться» глюкозой, то две-три.

Двумя пальцами он сжал подбородок Стаса и отчетливо произнес:

— Через неделю зайду опять, приготовь то же самое, понял? На всякий случай поставь себе клизму с марганцовкой, я ведь могу и передумать, и твоя задница мне понадобиться.

Он глумливо рассмеялся и открыл конфорку. Газ тихо зашипел, распространяя неприятный запах по кухне.

— Только не обнюхайся, — напутствовал Ложкин хозяина, и они с Развеевым вышли из квартиры.

От запаха газа Стаса затошнило, голова стала тяжелой, неподъемной. После нескольких неудачных попыток он, продолжая сидеть на полу, все же сумел дотянуться до стола и нащупал непослушными пальцами коробок со спичками.

Он проиграл в очередной раз~

Подняв голову, бесстрашно открыв глаза, Стас чиркнул спичкой.

Развеев и Ложкин уже прошли двором и собирались завернуть за угол соседнего дома, когда позади них раздался громкий хлопок. Они разом повернули головы. Из окна на четвертом этаже вырывались клубы темного дыма и пламени.

Приятели посмотрели друг на друга.

— Может, замыкание в проводке? — спросил Ложкин и нащупал в кармане призовую ампулу с витамином. Ему захотелось уколоться — сейчас, немедленно.

— Теперь это не имеет значения, — ответил Развеев. Благотворное действие от наркотика все усиливалось. Его состояние словно подстегнула смерть маленького, щуплого паренька, которого он толком и не запомнил.

— Интересно, — протянул Игорь, — где делают этот наркотик?

Ложкин схватил его за руку.

— Ты о чем, Развей?! Надо уносить отсюда ноги!

— Не бойся, — успокоил его приятель. — Вряд ли кто-то обратил на нас внимание. — Крепкими пальцами он сжал запястье товарища и отвел его руку в сторону. Пристально вгляделся в его глаза. — Что, если сегодня ночью мы навестим Вадима Барышникова?

— Можно, — после некоторого раздумья произнес Ложкин. — Деньги-то у нас теперь есть.

— Я не об этом. Просто вспомнил о том, что глюкоза есть только у Вадима, и появилась она совсем недавно.

— Ну и что?

— Да есть у меня одна мыслишка.

В течение недели Мельник выявил девятнадцать посетителей доктора Алберта Ли. Все они приезжали от половины седьмого до девяти часов вечера по три-четыре человека с интервалом в 35-40 минут, и никто из них ни разу с друг с другом не встретился. Время приемов для таких клиентов очень удобное, особенно здесь — в самом конце улицы Партизанской, где автомастерские, ателье и другие производства малого бизнеса пустеют после 18 часов, — тут было тихо и спокойно.

В свой список журналист уже занес мэра Бориса Аничкова, Виктора Березина, прокурора города Безрукова, прокуроров еще двух районов — Железнодорожного и Ленинского. Из областного Суда приезжал судья Анатолий Третьяков. Также в список попали известные адвокаты, кое-кто из руководителей таможни и другие высокопоставленные чиновники города.

С некоторыми Мельник был знаком лично, кого-то видел по телевидению или на пресс-конференциях. Пока он знал только то, что все они проходят какие-то лечебные сеансы, скорее всего под воздействием гипноза. Ирина сказала, что Алберт Ли всего полгода назад арендовал кабинет в здании типографии. Она не раз видела доктора: обходительный, одевается старомодно, но выглядит импозантно, лицо строгое, но при встрече он надевает приятную улыбку. Ира так и сказала: надевает. Общее впечатление портят глаза — холодные, чуть на выкате — рыбьи, опять определение Ирины. От его взгляда ей становилось неуютно, и она просто не выносила общения с доктором дольше двух минут. Как врач своих услуг он ей не предлагал.

Павел имел возможность видеть Алберта Ли с расстояния пяти метров: именно столько отделяло его, удобно расположившегося за закрытой металлической шторой-жалюзи типографии, от двери докторского кабинета. Экстрасенс выходил ровно в половине десятого, закрывал дверь и опускал штору. У самого пола два стальных штыря автоматически входили в пазы нижней массивной части шторы. Раздавался щелчок, и Ли неторопливо спускался по лестнице. Свою «восьмерку» цвета рубин он оставлял на противоположной стороне улицы, и Павел наблюдал, как Ли садится в машину.

Экстрасенс казался безликим. Мельник отметил его твердую походку, манеру держать голову низко, склоняя ее к правому плечу. Образ Ли, нарисованный Ириной, был более живым и ярким.

«На сеансы гипноза это не похоже, — думал журналист. — Слишком уж кратковременны они — 20-25 минут. Гипноз требует более длительного времени, человек должен успокоится, расслабится, впасть в гипнотический сон, некоторое время пребывать в таком состоянии, потом — выйти из гипноза, немного отдохнуть~ Нет, это точно не гипноз».