Чтение онлайн

Лишь грустные воспоминания об отце и брате омрачали жизнь капитана. Вообще же Жак стал самым счастливым человеком на земле и на море. Он не был жадным торговцем, не гонялся за большой прибылью. Он был только расчетливым коммерсантом, заботился о кафрах, готтентотах, о сенегальцах и мозамбикцах, относясь к ним так, как если бы это были мешки с сахаром, ящики с рисом или пачки хлопка. Невольников хорошо кормили, они спали на соломе, два раза в день выходили на палубу, чтобы подышать воздухом. Цепи предназначались только для бунтовщиков.

На «Калипсо» продавали мужей вместе с женами, а детей вместе с матерями, — так редко поступали другие работорговцы. Негры Жака переходили к другому хозяину здоровыми и веселыми; капитан «Калипсо» сбывал их по высокой цене.

Ведя привольную жизнь, Жак не променял бы ее даже на жизнь короля, тем более что королям в то время жилось несладко. Он был совершенно счастлив, если бы, как мы уже упоминали, мысли его не омрачали воспоминания об отце и Жорже.

И вот однажды, взяв на борт груз в Сенегалии и Конго, Жак решил пройти до Маврикия, встретиться с отцом и узнать, не вернулся ли на остров брат. Приближаясь к берегу, он подал сигнал; по счастливой случайности на сигнал ответил отец. Жак оказался не просто на родном берегу, но в объятиях родных, без которых не мог жить.

Большим счастьем для отца и братьев, которые столь долго не виделись, было встретиться именно в тот момент, когда они меньше всего этого ожидали. И хотя Жорж, получивший европейское образование, не мог одобрить того, что брат занимается торговлей человеческими душами, это чувство вскоре рассеялось. Что касается Пьера Мюнье, который никогда не покидал острова и потому смотрел на все с точки зрения принятой в колониях морали, то он вообще не придал этому значения; впрочем, любящий отец был всецело поглощен неожиданно свалившимся на него счастьем.

Ничто не могло помешать Жаку прийти ночевать в родительский дом. Он, Жорж и отец не расставались до глубокой ночи. Во время откровенного разговора каждый поведал все, что было у него на душе. Пьер Мюнье излил переполнявшую его радость; Жак рассказал о своей насыщенной приключениями жизни и развлечениях. Настала очередь Жоржа; он рассказал о своей любви.

Пьер Мюнье слушал этот рассказ с душевным волнением; Жорж, мулат, сын мулата, любил белую и, признаваясь в этой любви, заявил, что девушка будет принадлежать ему.

Такая смелость считалась в колониях неслыханной, беспримерной дерзостью и, по мнению отца, должна была навлечь на того, в чьем сердце она зажглась, земную кару и гнев небес.

А Жак прекрасно понимал, что Жорж может любить белую женщину, хотя он сам решительно предпочитал негритянок. Он был настроен достаточно демократично, чтобы понимать и уважать вкусы другого. К тому же он считал, что Жорж красавец, богач, во всем превосходящий других мужчин, может претендовать на руку белой женщины, будь то хоть Алина, царица Голконды !

Не долго думая он изложил Жоржу свой план действий, который очень упрощал дело: в случае отказа господина де Мальмеди Жак предлагал похитить Сару и отвезти в какое-нибудь место на земле, где Жорж мог бы присоединиться к ней. Жорж поблагодарил брата за предложение, но, так как он сам наметил другой план, отказался.

На следующий день обитатели Моки сошлись чуть ли не на рассвете; им нужно было сообщить друг другу много такого, что не успели сказать накануне. Около одиннадцати часов Жаку захотелось увидеть места, где проходило его детство, и он предложил отцу и брату совершить прогулку и поделиться воспоминаниями. Старик Мюнье согласился, но Жорж, как мы знаем, ожидал новостей из города, потому ему пришлось отпустить их вдвоем и остаться в доме, где он назначил свидание Мико-Мико.

Полчаса спустя появился посланник Жоржа, он нес свой длинный бамбуковый шест с двумя корзинами, как обычно, когда занимался торговлей в городе; предусмотрительный продавец полагал, что, возможно, по дороге ему встретится какой-нибудь любитель китайских изделий. Несмотря на свое с таким трудом приобретенное самообладание, Жорж открыл дверь с сердечным волнением; ведь китаец встречался с Сарой и должен был рассказать об этой встрече.

Как и следовало ожидать, все прошло как нельзя более удачно. Мико-Мико воспользовался привилегией свободно входить в дом господина де Мальмеди. Бижу, который видел, как его хозяйка покупала у китайца веер, провел его прямо к Саре.

Увидев Мико-Мико, Сара была потрясена, она подумала о Жорже; девушка поспешила принять китайца, сожалея лишь о том, что принуждена объясняться с ним только знаками. Мико-Мико вытащил из кармана карточку, на которой Жорж своей рукой написал цены различных товаров.

Мико-Мико надеялся, что товары эти понравятся Саре. Он подал карточку девушке, повернув той стороной, где было написано имя Жоржа.

Сара невольно покраснела и быстро перевернула карточку. Она поняла, что Жорж, не имея возможности ее увидеть, воспользовался способом напомнить о себе. Не торгуясь, она купила все вещицы, цена которых была обозначена на карточке, и так как продавец не просил вернуть ему карточку, оставила ее у себя.

Когда Мико-Мико выходил от Сары, его остановил Анри.

Он позвал китайца к себе, чтобы посмотреть его товар. Анри ничего не купил, но дал понять Мико-Мико, что вскоре собирается жениться на кузине и что ему понадобятся самые прелестные безделушки, какие только сможет достать китаец.

Этот визит позволил Мико-Мико тщательно рассмотреть дом. А так как среди шишек, украшавших голый череп Мико-Мико, больше всех выделялась шишка памяти, он прекрасно запомнил внутреннее расположение дома господина де Мальмеди.

Во время рассказа Мико-Мико Жорж часто улыбался, но каждый раз выражение его лица менялось. В первый раз он улыбнулся, когда его посланник сказал, что Сара оставила себе карточку; затем — когда тот сообщил, что Анри женится на кузине, и, наконец, когда сказал, что в павильон можно попасть через окно, выходящее на террасу.

Жорж положил перед Мико-Мико карандаш и бумагу; пока торговец чертил план дома, он взял перо и принялся писать письмо.

Письмо и план дома были закончены одновременно.