Жучок и Волчок
Шрифт:
А ещё через неделю вернулся Волчок. Где он был? Нет ответа. Может быть, любовь?
Щенка колли Волчок, вовсе не разделяющий любвеобильности Жучка, прогнал в первый же день. Щенок, по счастью, не погиб, а прибился к стае собак, живущей возле больницы имени Костюшко. Недавно я его там видела. Жучок, судя по всему, на самоуправство Волчка не обиделся, размышляя в пределах пословицы: «Старый друг лучше новых двух…»
Однажды днём я шла с работы и даже слегка удивилась, отметив отсутствие Жучка и Волчка в пределах видимости. Пройдя ещё метров сто, услышала лай. Лаял Жучок, которого не было видно из-за зарослей пожухлой травы. Волчок стоял около строительного бетонного забора. Вся его поза выражала настороженность и тревогу. Что-то в этой картине встревожило и меня. Я остановилась и огляделась вокруг.
– Кошку, должно быть, гоняют, – охотно откликнулась одна из трёх сидящих на скамейке старушек, поймав мой ищущий взгляд. – Она от него под забор, вот он и сердится…
– Это не охотничий лай, – возразила я. – К тому же Жучок не охотится на кошек. Он к ним равнодушен.
– Ну тогда, может, лягушка, – поддержала разговор другая старушка. – Или пьянчужка какой под забором уснул. Жучок пьяных не любит…
В это время Волчок поднял острую морду и завыл, словно обвиняя в чём-то хмурое, тяжелое небо. Я перехватила сумку и решительно зашагала к забору. Трава влажно шуршала, а репьи радостно повисали на моих брюках и куртке. Жучок выскочил мне навстречу и, не переставая лаять, закрутился вокруг.
Раздвинув чертополох и репейник, я увидела скрюченную фигуру пожилого мужчины. Венчик седых волос вокруг лысины шевелился от ветра и контрастировал с жуткой неподвижностью самого человека. Рядом валялась коричневая кожаная сумка, из которой выкатились на траву две бутылки. Я бросила сумку и зонтик, встала на колени и осторожно перевернула лежащего человека. Спиртным не пахло, губы синие… Запавшие виски, вокруг глаз – чёрные круги. «Сердечный приступ!» – решила я. Вой Волчка сменился хриплым кашлем. Жучок заглядывал мне под локоть. В шоколадных глазах застыл вопрос. Я поискала пульс сначала на тонком сером запястье, потом на шее. Не нашла. То ли нет, то ли я не умею искать. Я не медик, но делать искусственное дыхание и непрямой массаж сердца меня учили ещё в Университете, на военной кафедре. Я достала из сумки одноразовый бумажный платок, расстегнула байковую детскую курточку, явно купленную в секонд-хенде…
– Жучок, приведи кого-нибудь сюда! Быстро! Беги! – сказала я, начиная массаж.
Жучок завертел головой, дёрнулся в направлении скамейки со старушками.
– Нет! – возразила я, не отдавая себе отчета в том, что говорю с собакой, как с человеком. – Кто-то другой, кто может бегать. Дети! Иди на площадку, Жучок! Приведи детей! Дети! Ищи!
Жучок скрылся, в траве сбоку блеснули настороженные глаза Волчка.
– Голос, Волчок! – потребовала я. – Голос! А-у-у! – коротко провыла я, подражая зимним песням волков.
Волчок шарахнулся в сторону и сразу же залился хриплым, срывающимся лаем.
Сколько прошло времени, не знаю… В бок ткнулся нос Жучка, и сразу послышались встревоженные детские голоса:
– Чего тут? Дай я посмотрю! Пусти! Я этого дедушку знаю. Он в девяносто четвёртом доме живёт!
Один из ребятишек – мой старый клиент. Дисграфия, гипердинамический синдром… Как же его зовут? Необычное какое-то имя… Тимур!
– Тимур?
– Что, Екатерина Вадимовна?
– Быстро беги на станцию «Скорой помощи». Это сразу за поликлиникой. Там машины стоят. Знаешь?
– Да, знаю! Что сказать?
– Скажи, человек без сознания. Возможно, сердце. Возможно, нужна реанимация. Быстро бегите, все, изо всех сил…
Машина подъехала довольно быстро. Знакомый врач (когда-то он работал в нашей поликлинике) командовал загрузкой, продолжая массаж. Рядом суетилась женщина, обламывавшая головки ампул. Дети и Жучок заглядывали на носилки. Волчок жался к забору. Я растирала онемевшие кисти рук.
– Что? – спросила я.
– Видимо, инфаркт, – коротко ответил врач.
«Жить будет?» – хотела спросить я, но фраза показалась слишком киношной.
– Вытащите?
– Не знаю. Попробуем. Вот эта, что ли, собачка, его нашла? – Врач кивнул на Жучка.
– Да, да, да… – загомонили дети.
– Молодец, пёсик. – Врач наклонился и потрепал Жучка по загривку. – Дайте ему колбасы, что ли…
«Скорая» отъехала.
– Пойдём, Жучок, пойдём, – засуетились ребята.
Я поняла, что сейчас Жучок хорошо поест. Волчку, впрочем, тоже достанется.
– Кто знает, где живёт дедушка?
– Я только дом… – отозвался самый маленький из детей.
– Хорошо, идите к старушкам со скамейки. Отнесите сумку. Расскажите всё. Они всех знают. Предупредите родственников дедушки. Если он живёт один, пусть бабушки позвонят к соседям. Родственники могут жить отдельно. Всё поняли?
– Всё. Всё сделаем, Екатерина Вадимовна. Не беспокойтесь, – сказал Тимур. Серьезный, вырос. Хотела спросить про учёбу, передумала. При чём тут учёба?
Дети ушли. Жучок прыгает вокруг. Волчок идет сбоку. Старушки на скамейке вытягивают шеи, ждут новостей. Я подбираю свою сумку, зонтик, иду домой.
Скоро зима… Средняя продолжительность жизни бродячих собак – три года. Жучок уже прожил этот срок. Волчку – третий год. Переживут ли они эту зиму? Домашние собаки в среднем живут около десяти лет. Жучок и Волчок привыкли к такой жизни. Им не надо другой. Это редкость. Большинство собак, оказавшись на улице, страдают и погибают. Оглядитесь вокруг. Может быть, вы что-то можете сделать?