Жук
Шрифт:
— Это бомжи, — сказала девушка. — Ругаются между собой.
— Мне так не кажется.
И ломанулся через бурьяны к заброшенному госпиталю. И брюк светлых ему не жалко! Сумасшедший.
Оксана замедлила шаг. Бежать дальше одной? Ждать этого парня? Послушать, как будут развиваться события дальше? Остановилась. Прислушалась. Какой-то топот вдалеке. Ни криков, ни голосов… А спереди вдруг раздался вой. Тоскливый, леденящий… Не волк, конечно. Собака. Да только и с собакой такой встречаться не хочется. Сердце забилось, словно желая выпрыгнуть из груди. По телу побежали мурашки.
А вот и тропинка, ведущая к развалинам. На нее непременно должен выскочить молодой человек. По ней же он будет возвращаться. Наверное, зря она не пошла с ним. У парня все-таки пистолет. Позвать, что ли? Только внимание псов привлечешь. Да и не только псов. Совсем дурой нужно быть, чтобы орать…
Девушка сошла на тропинку. Сделала несколько шагов. Вой приближался. Выйдет сейчас навстречу тварь с оскаленными клыками, капающей из пасти слюной, опущенным хвостом. Бешеная. И бросится на нее. Она на любого бросится!
Идти к темной каменной громаде было страшно, стоять на месте — еще страшнее. И куда он запропастился? Даже не спросила, как его зовут… Обязательно надо спросить. Раз уж проводить разрешила, нужно познакомиться.
Недостроенный дом вырос перед ней неожиданно. Высокие бурьяны, кусты — и темная стена, черный зев прохода.
— Оксана! — послышался голос откуда-то сверху.
Девушка подняла голову, увидела в оконном проеме светлое пятно — мужчину в светлом костюме, хотела обрадоваться и тут же спохватилась: откуда он знает ее имя?
— Поднимайся сюда. Лестница справа. Не бойся, тут никого нет. Только девушке нужна помощь. Ей сильно досталось.
Оксана лязгнула зубами. Никого нет? Нужна помощь девушке? Какой такой девушке? Да и чем она ей поможет? Не медсестра, не доктор…
Только выхода все равно не было. Только вход… Чем стоять на виду у черных провалов окон, лучше укрыться в здании. Тем более там парень с пистолетом. А может, и с веревкой. И с ножом.
Внутри дома Оксана сразу споткнулась обо что-то мягкое. Взвизгнула. Запоздало поняла, что живой человек ее уже схватил бы. А мертвого и бояться нечего. И вообще, никакой это не человек, а старый, рваный матрас. От которого к тому же воняет… Луна заглянула в окно, и в темноте проступили очертания стен, валяющегося на полу мусора. Справа действительно была видна лестница.
Бежать, бежать отсюда. Да только куда убежишь? Снаружи лай, вой, да еще и чьи-то голоса послышались… Ругались хрипло, тяжело, с надрывом.
Не чуя ног, девушка начала подниматься по лестнице. Вроде бы и окна в доме всегда открыты настежь, и люди постоянно не живут, а пахло в доме неприятно. Запах был сырой, затхлый.
Второй этаж. Третий. Стало светлее. Луну не загораживали деревья и кусты. Бледный свет лился через дыры окон, освещал даже мелкие камешки, щебеночную крошку, валявшуюся на полу.
Мужчина в светлом костюме показался из входного проема третьей или четвертой по счету комнаты — лунный свет из таких проемов слабо освещал прямой, уходящий от лестницы коридор. Молча кивнул, словно приглашая — иди сюда. Оксана послушно побежала прочь от лестницы. Тем более что внизу возились, шуршали, переругивались какие-то люди. Она не просто боялась. Все ее чувства казались погруженными в липкий, беспросветный ужас. Как она очутилась здесь? В заброшенном, жутком доме? В такой странной компании?
— Откуда ты знаешь, как меня зовут? — прошептала Оксана, входя в четвертую по счету комнату. Говорить громко не было сил и желания.
Мужчина стоял у проема окна. Больше никого здесь не было.
— А ты меня не помнишь? — так же тихо спросил он.
— Нет.
— Вот и хорошо, что не помнишь…
Девушка лязгнула зубами.
— Ты говорил, тут кому-то нужна помощь.
— Уже поздно, — странно оскалившись и слегка повысив голос, заметил мужчина. — Теперь помощь нужна только тебе.
Оксана хотела закричать, но только захрипела. Горло перехватило — как в самом страшном сне.
Мужчина сделал несколько шагов, приближаясь. Но не вцепился ей в горло, не схватил за руки. Только занял место между девушкой и дверным проемом. Теперь Оксане было некуда деваться. Разве что выпрыгивать с третьего этажа на острые бетонные блоки и разбитые кирпичи.
— Что тебе надо? Что тебе надо?..
Парень опять оскалился. Подмигнул. Глаза его в лунном свете горели зеленым. Руки были странно бледными — словно призрачными.
— Делай со мной что хочешь… Только живой оставь…
— Что хочешь? — протянул он. — Не все, совсем не все можно сделать, чтобы ты осталась в живых… Да это и не входит в наши планы.
И правда, что она, с ума сошла? Решила подкупить собой эту тварь? Она не нужна ему как женщина. Только как жертва. Беззащитная, теплокровная жертва.
Оксана рванулась к окну. Она боялась бомжей, бандитов, пистолета, удавки? Какая ерунда! Лучше выпрыгнуть на камни, на стекло, на металлические прутья, вниз головой — чем быть в одной комнате с этим…
Руки мужчины начали удлиняться. Рот раскрылся в беззвучном крике — то ли угрозы, то ли торжества. В лицо было страшно смотреть — в нем уже не осталось ничего человеческого.
Каблук сломался, но на это было уже наплевать. Он не успеет дотянуться! Оступаясь, Оксана рвалась к окну.
Черный силуэт вырос перед ней, закрывая лунный свет, в последнее мгновение. Когда свобода умереть так, как хочется ей, была уже близка. Сильная рука отшвырнула ее в сторону, ударила о стену.
Захлебываясь рыданиями, Оксана пыталась куда-то ползти, но ползти было некуда. Дверной проем занимал мужчина в светлом костюме, окно загораживал другой — ниже ростом, широкоплечий, в темном одеянии. Лица не было видно — только длинный нос угадывался даже при слабом освещении.