Чтение онлайн

Оглядевшись, Карл вспомнил, до какой поздней ночи они засиделись, и ему непреодолимо приспичило домой. Он свесил голову набок, и мерзкий запах из-под мышки тотчас дал о себе знать.

– Настоящий чай из Ракки, – хрипло прокомментировал Ассад.

– Ракка, – повторил Карл. – Довольно неблагозвучно. Ты уверен, что это не название болезни? Что-то, связанное со скоплением слизи в горле, нет?

Ассад улыбнулся.

– Ракка – прекрасный город на берегу Евфрата.

– Евфрат… Кто слышал о чае с Евфрата? И в какой же он произрастает стране, осмелюсь спросить?

– В Сирии, конечно. – Ассад насыпал в чашку две ложки сахара и протянул Карлу.

– Насколько мне известно, в Сирии не выращивают чай.

– Травяной чай. Ночью ты так сильно кашлял…

Карл напряг шейные мышцы, однако это не помогло. Скорее, наоборот.

– А где Роза, она отправилась домой?

– Нет. Большую часть ночи она провела в туалете. Дошла очередь и до нее.

– Вечером она вроде еще не болела.

– А потом вот заболела.

– А теперь она где?

Хоть бы была подальше, подумалось Карлу.

– Она в Королевской библиотеке, изучает литературу про Спрогё. В те отрезки времени, что Роза провела не в туалете, она сидела и копалась в Интернете. Вот тут кое-что есть… – Он протянул Карлу несколько скрепленных листов.

– Нельзя ли мне сначала немного подкрепиться?

– Конечно. Пока будешь читать, угощайся вот этим. Оттуда же, откуда и чай. Они очень-очень-очень вкусные.

«Вероятно, в этой фразе одно или пара «очень» лишние», – подумал Карл, вперившись взглядом в упаковку с арабскими письменами и изображением печенья, которое даже матрос, потерпевший кораблекрушение, не сразу решится отведать.

– Спасибо, – буркнул он и поспешил в уборную освежиться дезодорантом, надеясь на несколько иной завтрак.

У Лизы с третьего этажа наверняка припасены в ящиках какие-нибудь лакомства.

Так что, вероятно, стоило к ней заглянуть.

– Хорошо, что зашел, – обрадовалась Лиза, обнажив кривоватые передние зубы в обезоруживающей улыбке. – Я отыскала твоего кузена Ронни, и, должна сказать, это оказалось очень нелегко. Он меняет места жительства, словно пижаму.

Карл представил себе две свои застиранные ночные футболки, чередующиеся друг с другом, и тотчас попытался выкинуть такое сравнение из головы.

– И где же Ронни сейчас? – спросил он, стараясь быть более тактичным, чем хотелось.

– Снимает квартиру в Ванлёсе, вот его мобильный. Это предоплаченная телефонная карта, просто чтобы ты знал.

Дьявол! Мимо Ванлёсе он проезжал каждый день. Воистину мир тесен.

– А где наши громы и молнии, неужто тоже приболела? – он показал в сторону места фру Серенсен.

– Нет, как и меня, ее не так легко сбить с ног, – Лиза обвела руками опустевшие офисы. – Не то что слабаков мужского пола. Ката на курсах по нейролингвистическому программированию. Сегодня последний день.

Хм. Не может быть, чтобы ее звали Ката.

– Ката – это фру Серенсен?

Лиза кивнула.

– На самом деле, Катарина, но она сама сказала, что предпочитает, чтобы ее называли Ката.

Карл побрел к лестнице в подвал. Здесь, на третьем этаже, делать было нечего.

– Ты прочитал мои распечатки? – набросилась Роза на Карла, не успел он войти. Выглядела она не очень хорошо.

– К сожалению, не успел… Кажется, тебе лучше отправиться домой.

– Чуть позже. Нам кое о чем надо поговорить.

– Да, я так и думал. Что-то связанное со Спрогё?

– Гитта Чарльз и Рита Нильсен находились там в одно и то же время.

– Ну и… – Он отреагировал так, словно не понял смысла сказанного, но на самом деле прекрасно понял.

Отлично проделанная работа, как ни крути.

– Они могли быть знакомы, – продолжила Роза. – Гитта Чарльз была в числе персонала, а Рита числилась воспитанницей.

– Что ты подразумеваешь под словом «воспитанница»?

– Видимо, ты не слишком много знаешь о Спрогё, верно?

– Я знаю, что это остров между Зеландией и Фюном; мимо него проходит мост через Большой Бэльт и его видно с парома, когда плывешь через Большой Бэльт. Посреди острова стоит маяк. Там холм и куча травы.

– Ну да, и несколько зданий, правда?

– Точно. После того как в непосредственной близости от острова построили мост, постройки стало четко видно, в особенности со стороны Зеландии. Они желтого цвета, да?

Тут вмешался Ассад – на этот раз аккуратно причесанный, но с исцарапанным лицом. Видимо, нужно прикупить ему новую бритву.

Роза склонила голову набок.

– Ты, наверное, знаешь о женском доме, находившемся там, да?

– Ну да, конечно. Что-то связанное с женщинами фривольных нравов, которых помещали туда на определенный срок, так?

– Да, типа того. Я вкратце расскажу, а ты, Карл, послушай, да и тебе, Ассад, не помешает.

Она подняла указательный палец вверх, как школьная учительница. Вот она, Роза, в своей стихии.

– Все началось в тысяча девятьсот двадцать третьем году с Кристиана Келлера, стоявшего во главе датской системы попечительства. В течение целого ряда лет он руководил учреждениями для слабоумных, в том числе и Брайнингом. Потом они стали именоваться «келлерскими учреждениями». Он принадлежал к числу врачей, которые, слепо веря в собственную непогрешимость, считают себя вправе оценивать и отбирать людей, неспособных занять так называемое «правильное» место в датском обществе. Учреждение на Спрогё открыли для практического воплощения его теорий. Это были евгенические [15] и социально-гигиенические представления того времени о «дурном наследственном материале», а также случаи рождения детей-дегенератов, ну и прочий подобный бред.

Ассад улыбнулся.

– Евгеники! Вот-вот, я прекрасно знаю, что это такое. Когда у мальчиков отрезают яички, чтобы они пели писклявым голосом. Их было огромное количество в прежних ближневосточных гаремах.

– Ты имеешь в виду евнухов, – поправил его Карл и только тут заметил его хитроватое выражение лица.

Как будто бы он не знал.

– Да я просто пошутил. Я ознакомился ночью с данным вопросом. Слово «евгеника» происходит из греческого языка и означает «хорошее происхождение». Учение о том, как проводить разделение людей, основываясь на этническом и социальном происхождении. – Он дружелюбно хлопнул Карла по плечу.