Зигзаг удачи
Шрифт:
Открыв сейф, Владимир Антонович вынул конверт с деньгами и без колебаний переложил из общественного кармана в собственный. Внешне он держался молодцом, но внутри обессилел.
Тут ему показалось, что хлопнула входная дверь.
– Ай!
– вскричал Орешников внутренним голосом и наружным тоже. На всякий случай он прикрыл спиной амбразуру сейфа. Но тревога оказалась ложной. Это на улице кто-то хлопнул дверцей машины.
Успокоившись, Орешников повел себя еще более странно. Вместо того чтобы бежать со всех ног, он сел за стол и принялся сочинять какую-то бумагу. Сочинив ее, беспечно проследовал в кабинет директора, достал круглую печать, подышал на нее и прижал к бумаге, которая стала теперь документом.
Затем он вернулся к осиротевшему сейфу и взамен присвоенных сумм положил в него таинственный документ.
Если бы можно было проникнуть в сейф и прочитать оставленную там бумагу, кое-что стало бы ясным. К сожалению, законным путем проникнуть в запертый сейф невозможно, прибегать к отмычке неэтично, а ключи положил в пиджак фотограф Орешников.
Он закончил операцию, и ему стало хорошо. Мысленно он снял перчатки, зажег свет в комнате, раздвинул занавески на окнах и надел ботинки, которые на самом деле не снимал. Затем не только в мыслях, но и наяву, вылез в окно на мороз, пересек двор и вышел на главную улицу, освещенную огнями большого города.
Конечно, Орешников мог и не устраивать весь этот спектакль с лазаньем в окно и грабежом сейфа, ключи от которого были у него самого, а просто в конце рабочего дня достать конверт с деньгами и положить в карман, но так Орешникову было неинтересно.
Теперь он уносил деньги и ноги подальше от фотографии, и его следы заметало снегом.
27 ДЕКАБРЯ ВЕЧЕР
После трудового дня коллектив распадается на составные части. Люди, которые вместе работают, живут, слава богу, раздельно. И заботы у них совершенно разные.
Юра и Ира, которых спугнул Орешников, прибежали после работы в узенький переулок, густо забитый народом. На грязном желтом снегу топтались сотни людей. Они прихлопывали себя по бокам, дышали на озябшие руки, переминались с одной обледенелой ноги на другую. А вокруг - на стенах домов, на стволах деревьев, на водосточных трубах, даже на урнах - не оставалось свободного места. Все было заклеено бумажками с призывным текстом.
Ира достала из сумочки два картонных плаката, оба на веревочках, один надела на шею Юре, второй нацепила на себя. Затем они стали расхаживать взад и вперед среди других горожан, которые тоже носили на шеях ярмо.
Непосвященный не смог бы понять, что это - барахолка или клуб заговорщиков?
Ни то ни другое!
Трудно найти человека, который доволен своей квартирой! Меняться хотят все. И поэтому в каждом городе существует Бюро обмена. А возле Бюро обмена - толкучка, к ужасу тех, кто живет в соседних домах.
Плакаты, которые носили лаборанты, взывали: «Меняем комнату 12,1 кв. м в пятикомнатной квартире, все удобства, телефон - на две комнаты, не менее 10 метров каждая».
Первым напал на молодых людей странный субъект, сильно помятый, похоже - с перепоя. Его тоже украшал плакат:
«Меняю комнату 5,77 кв. м в деревянном доме без удобств на равноценную».
– Не подойдет?
– спросил он Юру. Тот отрицательно покачал головой, и они разошлись.
– Добрый вечер!
– окликнула Иру трехкомнатная квартира, которая менялась на четырехкомнатную. Трехкомнатную представляло существо, закутанное с головы до ног в шубы и одеяла.
– Здравствуйте!
– обрадовались влюбленные.
– Что-то вас давно не было!
– Болел!
– ответила трехкомнатная квартира.
– Простудился на этом проклятом месте! А вы одеты легкомысленно. Без валенок не обменяешься, а попадешь в больницу.
– У нас нет валенок!
– признались Ира и Юра.
– Как ваши дела?
– Четырехкомнатные не строят! Считается, что они не нужны! А вы собираетесь доплатить?
– Что вы! У нас нет денег! Мы хотим пожениться, но нам негде. У Ириных родителей и без меня тесно. А я с братом живу на двенадцати метрах.
– Вы его комнату меняете?
– Ну да!
– Без доплаты никто не пойдет!
– Может быть, кто-нибудь найдется…
– Дураков мало!
– Все-таки есть, - сказала Ира с надеждой.
В отличие от Иры и Юры у Кирилла Ивановича Полотенцева была, быть может, самая большая квартира в городе - семикомнатная.
Чтобы обеспечить Кирилла Ивановича, пришлось объединить две соседние трехкомнатные квартиры. Кирилл Иванович и его жена Вера Фоминична нашли приют в лишней кухне, из которой, когда выкинули плиту и мойку, получилась отличная шестиметровая комната с окном. Две ванные и два туалета были сохранены. Иначе перед этими помещениями выстраивалась бы очередь.
Дело в том, что у директора фотографии, человека в общем-то смирного, было десять детей. Все население квартиры составляло шестнадцать душ: значит, Кирилл Иванович с женой, десять упомянутых детей, из которых старший, Сева, женился и старшая, Наташа, вышла замуж; Сева и его жена Муза успели обзавестись сыном Левочкой, и была еще жива и во все лезла мама Веры Фоминичны. Все ее звали по имени - бабушка Катя. Когда Кирилл Иванович, возвращаясь со службы, вошел во двор, то сразу увидел четырехлетнего внука Левочку. Он вел беседу с приятелем из соседнего подъезда.
– Мне папа купил заводной вертолет!
– хвастал приятель.
– Подумаешь! Мне дедушка обещал заводную ракету!
– сказал Левочка.
Приятель задумался, чем бы перещеголять Левочку, и, наконец, сообразил:
– А у меня дедушка умер! Левочка не сдался:
– Подумаешь! Мой дедушка тоже скоро умрет!
Кирилл Иванович остановился и явственно ощутил, как его кольнуло в самое сердце. А внук Левочка, увидев деда, радостно кинулся навстречу:
– Дедушка, что принес?