Чтение онлайн

— Послушайте, констебль, — мягко сказал Роджер. — Ну, почему бы нам не забыть этот незначительный эпизод? Очень хорошо, что вы такой бдительный и так живо откликаетесь на непорядок, но света здесь маловато и глаза кого угодно могут подвести.

— От тебя так разит, — холодно, с явным отвращением произнес полисмен, — что скорее тебя глаза могут подвести, чем меня при самом слабом свете. Ступай-ка да проспись как следует.

Он отошел, еще с минуту посмотрел на обоих и величественно зашагал прочь. Даже спина его выражала неодобрение. Должно быть, он служил в полиции не больше двух лет.

Все это время Гэрет тихо стоял рядом, застыв в неподвижности, более выразительной — Роджер уже успел подметить эту его особенность, — чем любое движение. За ним высилась городская стена XII века — еще одно каменное изваяние. Наконец Гэрет повернул голову и посмотрел прямо в глаза Роджеру, и в слабом свете, падавшем из окон, Роджеру показалось, что лицо его слегка смягчилось, стало меньше похоже на гранитную маску.

— Ну? — спросил Гэрет.

— Что, ну?

— Похоже, вы должны сказать мне, мистер, что это значит. — И при этих словах где-то в недрах груди Гэрета заклокотал смех. Звука не было. Но рот его широко раскрылся, все тело сотряслось и снова застыло в торжественной неподвижности. Он мотнул головой, показывая Роджеру, чтобы тот следовал за ним, и они вместе направились к площади.

Гэрет молчал, пока они не дошли до автобуса. Тут он распахнул дверь и сказал:

— Теперь мы можем поговорить.

Они вошли, он захлопнул дверь и опустился на одно из передних сидений лицом к Роджеру. Освещения он не включил: им достаточно хорошо было видно друг друга в проносившемся мимо свете фар и серебристом сиянии луны.

Гэрет тотчас начал допрос:

— Так вы по-прежнему утверждаете, что не знаете Дика Шарпа?

— В жизни о нем не слыхал.

— Обычно, — тихо произнес горбун, глядя из окна на площадь, — когда что-то происходит с моим автобусом, это всегда дело рук Дика Шарпа.

— Я сейчас расскажу, что у меня получилось с вашим автобусом. Я спускался с гор под проливным дождем. Я там был с одной особой, которая… повела себя довольно подло и в довершение всего укатила, забрав мой плащ, а меня бросила там наверху. Мне пришлось идти пешком, и когда я добрался до этого поселка — не знаю даже, как он называется…

— Лланкрвис.

— … значит, до Лланкрвиса, я был уже изрядно зол на всех и вся. Не преувеличивая, скажу: я был просто в ярости и плевать хотел на права и чувства других людей. Я увидел автобус и залез в него, чтобы укрыться от дождя и немножко отдохнуть. И тут мне пришло в голову, что я могу спуститься на нем с горы и проехать хотя бы эту часть пути. Недолго думая, я отпустил ручной тормоз — передача не была включена — и покатил вниз.

Гэрет взвесил услышанное.

— Вы когда-нибудь водили автобус?

— Нет.

— Счастье, что не сшибли никого.

— Я включил фары. И потом я, конечно, сумел бы затормозить.

Снова плечи Гэрета задрожали от внезапного взрыва утробного смеха, и снова он так же быстро овладел собой и застыл в неподвижности.

— Значит, вы вообразили, что можете водить автобус?

Роджер широко осклабился:

— Если бы работал мотор, тогда, право, не знаю.

— Ну тогда было бы совсем просто, — вдруг оживился Гэрет. — Машина у меня слушается руля, как самая смирная лошадка повода. Вести ее так, как вы, куда тяжелее.

— А кто такой этот Дик Шарп? — неожиданно спросил Роджер.

Гэрет молчал и неотрывно смотрел на двухэтажный автобус, который медленно отъехал от стоянки и покатил через площадь.

— Мне очень жаль, что я угнал ваш автобус, — сказал Роджер. — Ведь само по себе это ничего бы не значило, правда? И стало значить только потому, что вы подумали, будто это Дик Шарп, так?

Гэрет внимательно посмотрел на него.

— Вы приехали сюда в отпуск?

— Я понимаю, что вы хотите сказать. Держитесь подальше от наших дел, и мы не будем вмешиваться в ваши. Раз вы не знаете Дика Шарпа, то и не знайте его, и тогда ваш отпуск не будет испорчен. Вы ведь так думаете, верно?

— Я думаю, что странный вы человек, мистер.

— Странный или нет, но вы, черт побери, твердо решили не говорить мне, кто такой Дик Шарп.

Гэрет внезапно встал и направился к шоферскому месту. Он включил внутренний свет. Теперь автобус снова превратился в освещенный прямоугольник, каким он был, когда Роджер ехал в нем с горы.

— Без десяти десять, — сказал Гэрет. — В десять я еду назад в Лланкрвис. Скоро начнут подходить пассажиры.

Роджер молчал.

— Дик Шарп, — сказал Гэрет, — возглавляет тут у нас две фирмы. Одна занимается перевозками, другая — строительными материалами. Года два назад он решил прибрать к рукам и автобусы. Шоссе здесь обслуживаются компанией «Дженерал», а вот местные дороги, сообщение между поселками, расположенными на склоне горы и внизу, в основном находятся в руках мелких хозяев, у которых два-три автобуса или даже один, как у меня.

К двери автобуса, задыхаясь, подошла дородная старуха; с ней была молодая женщина, возможно, дочь или племянница. Они открыли дверь, остановились, и между ними начался последний за этот вечер обмен новостями. Протяжная звонкая валлийская речь ворвалась в ярко освещенную тишину автобуса, где сидели Роджер и Гэрет.

— С автобусами у Дика Шарпа дело пошло не очень хорошо, — спокойно продолжал Гэрет. — Он от своей затеи не отказался, но считает, что слишком это хлопотно. Он с радостью продал бы их компании «Дженерал», да только те не желают покупать, пока он не приберет к рукам все местные линии. Они заинтересованы купить лишь все скопом — всю автобусную службу по эту сторону Пулхелы.

Двое худощавых мужчин обошли старуху и влезли в автобус. Тихо переговариваясь, они заняли самые задние места.

— Дик Шарп — человек богатый, — продолжал Гэрет. — Начинал он с ничего. Я ходил вместе с ним в сельскую школу в Лланкрвисе. Есть у него голова на плечах, и неплохая, вот что! Он никому не говорит, сколько у него в мошне, особенно сборщику налогов, но денег там немало. Все владельцы автобусов — один за другим — продали ему свое дело. Кто рад был продать, кому было все равно, но двое или трое продавать не хотели. Да только оказалось, что игра не стоит свеч. Уж больно трудно, когда против тебя Дик Шарп.

— Вот оно что, — сказал Роджер.

Гэрет вставил ключ в зажигание и включил мотор. Свет на секунду потускнел и затем вспыхнул еще ярче; автобус начало потряхивать. Женщины затрещали быстрее, чтобы успеть выговориться.

— А я не продам, — сказал горбун, глядя сквозь ветровое стекло прямо перед собой. — Я один остался, но я не продам.

Еще несколько пассажиров вошло в автобус. Толстуха раз-другой поцеловала свою племянницу или дочь, которую она называла «ласочка», и наконец медленно взобралась по ступенькам. Теперь Роджеру стало ясно, что происходит с Гэретом. Он получил ответ на свой вопрос, пора было вылезать из автобуса и выходить из этой истории и из жизни Гэрета.