Чтение онлайн

Надев фартук, мама вынимала моллюсков из раковин. Молча. Она не разрешила мне прикасаться к ее рабочей утвари, и я просто сидела рядом и разглядывала обитателей наполненных водой аквариумов. Мама все еще была на меня в обиде за Соллаль. Она очистила яблоко и положила его мне на колени.

— Возьми, съешь. Яблоки прописал мне доктор.

Я откусила, рассеянно наблюдая за рыночной суматохой. Потом присмотрелась внимательнее. Вдруг увидела в конце ряда Керрана. Продавщицы, соревнуясь в улыбках, наперебой предлагали ему осьминогов. Мама тоже заметила его. Оглядела свой прилавок — все ли там аккуратно и чисто, — поправила волосы и подкрасила губы. Я хотела уйти, чтобы Керран не заметил меня, но было уже поздно.

— Не думал увидеть вас здесь, — сказал он, явно обрадованный встречей.

Спросил, найдется ли у меня время: он сделал новые рисунки для комикса и хотел бы показать их. Мама незаметно отвесила мне шлепок.

— Что он говорит?

Перепуганная, я ответила Керрану, что можно встретиться в семь часов в маленьком кафе напротив рынка, оно неподалеку от ограждения против цунами. Мама улыбнулась Керрану, он ответил вежливой улыбкой. Потом ушел. Я повернулась к маме:

— Это он.

— Что ему надо от тебя?

— Мы договорились встретиться чуть погодя.

— По воскресеньям ты ночуешь у меня. Ты сказала ему об этом?

Я промолчала.

— Я же заметила, как ты смотрела на него.

— Он хочет обсудить свою работу!

Мама снова взялась за моллюсков. Неловким движением опрокинула лоток. Моллюски разлетелись по сторонам, упали к соседним прилавкам: продавщицы едва сдерживали усмешки. Мама бросилась собирать свой товар, я хотела было помочь, но она оттолкнула меня. Пока она собирала моллюсков, я стояла рядом; смех за соседними прилавками постепенно стих. Я ушла.

Фотография, сделанная тогда на «Полароид», по-прежнему лежала на разобранной кровати. Другие снимки висели на стене. Я наугад сняла один из них. На нем Джух Ох держал меня на руках. Я смеялась. Мы отмечали мой диплом — я окончила университет в Сеуле, после чего Джун Ох переехал в Сокчхо. Глядя на фотографию, я начала мысленно перебирать французские слова. Связывать их во фразу. Произнесла слово вслух. И сразу же замолкла. Отложив фотографию, собрала свои вещи. Сборник афоризмов о кошках, свитер, узорчатый пояс для подвязок. Большую часть вещей я уже отнесла в отель, кое-что было у мамы.

У моря ветер дул мягче. То замирая, то резво бежали волны с белыми гребешками. Чайки, искавшие в песке чем полакомиться, при моем приближении, ступая вразвалку, посторонились. Кроме одной — она хромала. Я шла за ней, пока чайка не улетела. Эти птицы нравились мне только в воздухе.

В «Лот Марте» среди контактных линз из силикон-гидрогеля единственные, которые подошли мне, придавали глазам синий оттенок. И все-таки я купила их.

Вернувшись в отель, занялась стиркой. Бежевый жилет Парка, мое шерстяное платье, пижама перебинтованной девушки. Пока приходилось стирать руками — шланг машинки потрескался из-за мороза. Я надела колготки потемнее, чтобы шрам на ноге не так бросался в глаза. Примерила линзы. В одном глазу все расплывалось, я ошиблась с диоптрией. Вторая линза не приклеивалась. Я опаздывала на встречу с Керраном, он наверняка уже ждет. Волнуясь, я снова попыталась приладить линзы. Одну уронила на пол. Принялась на четвереньках искать ее. В конце концов спрятала линзы обратно в футляр и надела очки.

В кафе мы были одни. Сели поближе к батарее, чтобы высушить промокшие ноги.

На подоконнике крошечная мебель, как в кукольном домике. Загустели сумерки. В прозрачной витрине возле стойки — два круглых пирога за пятнадцать тысяч вон и чуть глубже — соус из улитки, тоже за пятнадцать тысяч. Официантка поставила перед нами плошку сушеных кальмаров. Я узнала девушку, которую видела в чимчильбане, свою ровесницу, с обвисшей грудью. На шапке моего капучино она нарисовала карамелью сердечко. У Керрана была птичка.

Керран взял из плошки щупальце кальмара и стал разглядывать его.

— В детстве мама говорила мне, что, если пить молоко с кальмарами, их щупальца проникают прямо в вены, — сказала я. — Но может, не щупальца кальмаров, а какие-то червяки проникают, уже не помню.

И засмеялась.

— Наверное, это была уловка, чтобы я не пила молоко. У меня оно не переваривается. А вы любите молоко?

— Предпочитаю вино.

— В Сокчхо вина нет.

Сосредоточенно разглядывая кальмарово щупальце, Керран промолчал. Я пожалела, что вообще завязала разговор. На столе стал вибрировать телефон. Джун Ох. Я убрала телефон в сумку.

— Мало людей вашего возраста попадалось мне здесь, — сказал Керран.

— Все они уезжают из Сокчхо.

— Вам тут не наскучило?

Я пожала плечами.

— У вас есть молодой человек?

Я колебалась с ответом. Boyfriend. Никогда не понимала, что значит это слово, по-французски тоже — petit ami. Почему прилагательное «petit» добавляет оттенок любовной истории?

— А у вас есть девушка?

— Была жена.

Молчание.

— Ну и как продвинулось дело? — спросила я.

— Вы имеете в виду жену?

— Нет, вашего персонажа.

Керран засмеялся, смех был почти как вздох. Пока только наброски, ничего окончательного. Каждый комикс — набросок для следующей серии приключений. Чем все завершится, неизвестно.

— Кажется, с окончанием истории про археолога я боюсь потерять этот выдуманный мир. Если история подойдет к концу, я утрачу власть над этим миром.

— Боитесь потерять своих читателей?

— Дело совсем не в этом…

Керран стал крошить щупальце.

— Каждая придуманная мной история начинает жить собственной жизнью, отделяется от меня и развертывается сама, без моего участия… И тогда я сочиняю новую, но по-прежнему есть та, над которой я работаю в данный момент и которую еще нужно завершить, а когда я наконец завершаю ее и приступаю к следующей, все повторяется…

Его пальцы крепче сжали сушеное щупальце.

— Иногда кажется, мне так и не удастся передать то, что действительно хочется передать…

Я размышляла над его словами.