Чтение онлайн

— И кто же им помешал?

— Ты сам знаешь! — неожиданно крикнула я, — Я не понимаю, какого черта мы с тобой начинаем играть в какие-то дурацкие игры?! Зачем ты заставляешь меня рассказывать тебе то, что и так знаешь? Мы сбежали, спасибо нашим друзьям. Они тебе тоже известны, так что обойдемся без поименного перечисления. Но Гервен…

Я почувствовала, как одна слезинка прорвалась-таки наружу, скользя раскаленной каплей по щеке. Сотворитель опустил глаза, нервно барабаня по подлокотнику. Тонкие пальцы, словно сами по себе выбивали определенный ритм, от которого у меня непроизвольно скрипнули зубы. Именно эту мелодию мы обожали выстукивать вместе. Обычно я сбивалась, поражаясь тому, как точно мой партнер доводит ее до конца. И сейчас я сдалась первой, едва не срываясь на истерику:

— Он предпочел уйти, чтобы меня не обратили в это чудовище, в узнающую!

— Что ты от меня хочешь? Если он ушел добровольно, значит, его уже ничего не вернет. Я очень сожалею.

— Сожалеешь… Мне не в первой смотреть на то, как уходят все, кто мне дорог. Так о чем сожалеть, если я должна была привыкнуть, смириться.

— Я же обещал, что вернусь! — теперь и у него сдали нервы. Мне почудилось, как в громадной зале начинает формироваться настоящий тайфун, — Ты ничего не понимаешь, Лида!

— И не хочу понимать, — бросила я.

— Как только ты появилась рядом со мной, я понял, что должен удержать тебя, чего бы мне это не стоило. Я готов был сбежать вместе с тобой на край Вселенной, только если бы меня оставили в покое, забыли обо мне. А потом узнал, что через десять лет ты должна умереть. И как, по-твоему, я должен был себя вести?

— Прожить со мной это время, а не уходить, оставляя меня одну.

— Я долго и планомерно готовил свой план, — словно не слыша меня, продолжил мужчина, — Тщательно внедрялся в разум Азули, послав ей ложное предсказание, что ты должна стать следующей андеретой. Я открыл границу для тебя, чтобы ты смогла перейти в этот мир. Естественно, не Элистар, а мои люди должны были найти тебя первыми. Но он испортил все. А когда узнающие поняли это, мне пришлось только смириться. Учитывая, что по всем законам тебя все равно ждал суд. Тогда бы ты попала в столицу — единственно безопасное место, как я считал. Но Гервен не выдал тебя, даже больше того, потащил к Дапмару за жемчужиной.

— Но Совет оказался расторопнее… Погоди… Так это они были твоими людьми? — мрачно предположила я.

— Нет. Это глупость!

— Глупость? Что же, по-твоему, не глупость? Посылать своих подручных, гонять меня по всей стране, а самому тем временем стоять в сторонке? Почему же ты сам не пошел меня искать? Почему не привел к себе, почему все не объяснил? — резко развернувшись к Дэрлиану лицом, выкрикнула я. Меня буквально душило непонимание.

— Потому что я все время был с тобой.

— Что? — сейчас же снизив тон, почти прошептала я.

— Странно, я думал, что ты догадаешься. Лида, я все время был с тобой, берег, как мог.

— Нет, Сотворитель, я не видела вас рядом с собой, — в моем голосе было столько раздражения, что самой стало неуютно. Я никогда прежде так с ним не разговаривала. Но в данный момент по-другому как-то не получалось.

— Ты хотела знать, куда уходят лекверы? — медленно поднялся с насиженного места Дэрлиан, — Они становятся частью того места, что создавалось вместе с ними. Растворяются в окружающих деревьях, цветах, облаках. И только вот я лишен этого. Когда-то этот мир, как и многие, был открыт одним из путешественников. Он объявил эти территории своими, а следить за ними поставил наместника, названного Сотворителем. Договор был скреплен семью лекверами, которые позже стали первыми узнающими. С тех пор прошло около сотни тысяч лет, сменился и хозяин этих земель, и Сотворитель. Только узнающих стало намного больше. И они приобрели за это время большую власть, которую не хотели бы терять. Я давно понял, что Азули перестала мне подчиняться. Конечно, между нами оставались рабочие отношения. Мы мило улыбались друг другу, не забывали здороваться. Но она никогда не была моей сторонницей, и даже начала следить за мной, проникать в мои мысли. Однако она никак не могла рассчитывать на то, что я воспользуюсь этим, и сам начну телепатическое наступление на ее разум. Я хотел сделать именно тебя своей помощницей, своей королевой. И оказался в тяжелом положении: я не мог допустить твоей смерти, но мне и нельзя было откровенно привести тебя сюда и сделать узнающей. Если бы она узнала, что ко всему этому причастен я, ей бы ничего не стоило меня просто-напросто убить. Пока мне не удавалось влезать в управление миром, она чувствовала себя спокойно. И мне пришлось обратиться к своей сущности, к своему дару. Пока я оставался здесь и делал вид, что чрезвычайно занят сплетнями среди местного населения, вторая моя часть хоть как-то пыталась тебя защитить.

Мне показалось, что пол подо мной поехал в сторону, когда главный леквер вдруг застыл на мгновение, озаряясь из нутрии невиданным светом. Когда же свет погас, рядом со мной стояла громадная птица.

— Пушинка?

— Я всегда был рядом, потому что с тобой была моя сущность, моя душа, если так тебе будет понятнее. Кто-то обращается огнем, кто-то способен взрастить дерево, даже луну погасить. Я не могу почти ничего, но моя сущность способна принимать любые образы. И самое главное, никто не может ее определить, даже Всевидящая.

Птица сменилась фигурой знакомого мне эльфа. Я потрясенно смотрела на Шерненса, мгновенно пропавшего, как только я подошла поближе. На его месте уже был бородатый гном, который тащил меня в темницу. Кудрявая голова на мгновение почернела, и место низенького толстяка занял Сотворитель. Я легонько коснулась его лица, понимая, что это очень глупо. Но удержаться от этого жеста не было сил. Потому что когда-то Дэрлиан был для меня самым дорогим существом на свете, — Я увидел тебя с помощью Азули. И больше не смог спокойно жить. Я предал свой мир, абсолютно забросив его, перестав интересоваться политикой, экономикой, ее жителями. И только отпустив свою душу, только позволив моей части покинуть пределы Дома, я мог быть с тобой.

Мне оставалось только недоверчиво качать головой, словно надеясь проснуться если не у себя дома, то хотя бы в фургоне, едущем на прием к Сотворителю. К настоящему, который меня никогда даже в глаза не видел. По щекам сами собой заструились слезы.

— Ты опять разводишь сырость. Лида, и тебе не стыдно?

— Нет… — только и смогла выдавить я.

— Лида…

— Но если твоя сущность… То есть… Ты же мог и в моем мире…?

— Злой и глупый начальник, которого ты ненавидела, помнишь? — я подавленно шмыгнула носом.

— Значит, отчет — это тоже часть твоего плана? — на сей раз, Дэрлиан смутился, кивнув головой, — Ты следил за тем, как я умираю от горя без тебя, и ничего не мог сделать? Это же подло!

— Прости… Я много раз потом осуждал себя за это. Сначала я думал, что должен вернуться, все тебе рассказать. Но понял, что не могу. Понял, что должен остаться для тебя не леквером, а человеком. Ведь только человек может быть целым, а не дробиться на сущность, тело, территорию. Только человек может плевать на логику и законы, предлагая свои решения проблем. И только у него такая короткая жизнь. Наверное, поэтому у вас все так ярко. Лекверы могут любить, ненавидеть, бояться. Но это все настолько бледно, вяло. Они могут позволить себе сотню лет быть вместе. Словно растягивая чувства, раскатывая их на весь срок. А вам надо уложить их в годы, в месяцы. Я всегда поражался тому, как быстро ты меняешься. Твои эмоции, выражение глаз… Словно кадры ускоренной съемки. И я очень хотел, чтобы хотя бы для тебя я был человеком. Но, уйдя, я не нашел покоя. А после известия от Азули едва не сошел с ума.

— Почему же я тогда не смогла тебя раскусить?

— Ты даже не пыталась, — улыбнулся мужчина, — А я ведь несколько раз едва не выдал себя.

— Да ну?! — удивилась я, — Вроде бы оговорок в твоих речах или странного шепота по ночам я не замечала.

— Когда мы летели к туннелю и ты выпытывала, откуда у меня твоя фотография, — я кивнула, — я сказал, что тебя невозможно узнать.

— Но ты же сам говорил, что Гервену передал картинку привратник…

— Гервену. Но я ведь просто не мог видеть ее. А значит, не смог бы тебя узнать. Но я все равно тебя нашел и узнал. Причем очень быстро. А еще, будучи Пушинкой, я страшно тебе наврал.