Зимних Дел Мастер
Шрифт:
Когда шум немного затих, барабанщик несколько раз ударил в барабан, а аккордеонист взял долгий аккорд — сигнал, что танец Морриса вот-вот начнется и кто не успел, тот сам виноват.
И вот орекстрик, состоящий из двух человек, заиграл музыку. Мужчины, стоящие в два ряда по трое напротив друг друга, отсчитали ритм и подпрыгнули… Когда двенадцать подкованных гвоздями ботинок приземлились, высекая искры, Тиффани повернулась к Матушке.
— Научите меня убирать боль. — сказала она, сквозь звуки танца.
Трах!
— Это не просто. — ответила Матушка, не отрывая глаз от танцоров. Ботинки снова призмелились.
— Вы вытаскиваете ее из тела?
Трах!
— Иногда. Или прячу. Или делаю для нее клетку и уношу прочь. Это опасные занятия и можно умереть, если не проявлять должное уважение, барышня. За все надо платить, а прибыли никакой. Ты просишь меня научить, как класть руку в пасть ко льву.
Трах!
— Я должна этому научиться, чтобы помочь барону. Он очень плох. Мне столько всего нужно сделать.
— Ты сделала выбор? — спросила Матушка, наблюдая за танцорами.
— Да!
Трах!
— Это тот самый барон, что не любит ведьм? — спросила Матушка, скользя взглядом по лицам в толпе.
— Но кто любит ведьм, пока ему самому не потребуется их помощь, госпожа Ветровоск? — мягко сказала Тиффани.
Трах!
— Я предъявляю счет, госпожа Ветровоск. — добавила она. В конце-то концов, поцеловав Зимового, можно рискнуть и на такое. И Матушка Ветровоск улыбнулась, как будто Тиффани сказала то, что от нее ожидалось.
— Ха! Счет? — сказала она. — Очень хорошо. Зайди ко мне перед отлетом и мы посмотрим, что дать тебе с собой в дорогу. И я надеюсь, что ты сможешь закрыть двери, что собираешься открыть. А сейчас посмотри на толпу! Иногда, ее можно увидеть!
Тиффани обратила свое внимание на танец. Она не заметила, как откуда-то появился Дурень, который слонялся между зрителями, собирая деньги в свой потрепанный цилиндр. Если было видно, что девушка взвизгнет от поцелуя, он целовал ее. Время от времени, никого не предупреждая, он впрыгивал в танец и кружился между танцорами, всегда оказываясь на свободном месте.
Затем Тиффани увидела. Глаза женщины на другой стороне площади блеснули золотым, всего лишь на мгновение. Заметив один раз, она замечала снова и снова — в глазах мальчика, девочки, мужчины с кружкой пива, проблеск перескакивал с одного лица на другое, чтобы наблюдать за Дурнем…
— Лето пришло! — сказала Тиффани и осознала, что отбивает ритм ногой; она осознала это после того, как тяжеленный ботинок осторожно, но твердо придавил ее ногу к земле. Ты, сидящая рядом, поглядела на нее невинными голубыми глазками, что на долю секунды стали ленивыми золотистыми глазами змеи.
— Так и должно было быть. — ответила Матушка Ветровоск и убрала свою ногу.
— Монетку на счастье, мисс? — раздался голос рядом с ней, сопровождаемый звоном мелочи в шляпе.
Тиффани повернулась и посмотрела в пурпурно-серые глаза. Лицо, с которого они смотрели, было морщинистым, загорелым и ухмылялось. И у него была золотая сережка. — Медяк-другой от прекрасной леди? — выпрашивал он. — А может серебро или золото?
Иногда, подумала Тиффани, ты просто знаешь, как следует поступить…
— Железо? — сказала она, снимая кольцо с пальца и кидая его в шляпу.
Дурень изящно вытащил его и подбросил в воздух. Глаза Тиффани проследили за кольцом, но каким-то образом оно оказалось не в воздухе, а заблестело на пальце Дурня.
— Железо пойдет. — сказал он и неожиданно поцеловал ее в щеку.
Его губы были только чуть чуть холодными.
Фиглы столпились на галереях, но в кургане стояла непривычная тишина. Момент был очень важный. Честь клана была поставлена на карту.
В центре кургана лежала большая книга с красочными картинками, она была больше, чем Роб Всякограб. Ее немного испачкали грязью, когда тащили в курган. Робу бросили вызов. Все эти годы он считал себя героем и затем карга из карг сказала, что не такой уж он и герой. Что ж, с каргой из карг не поспоришь, но он собирался принять вызов. О, айе, он примет вызов или он не Роб Всякограб.
— Где моя корова? — прочитал Роб. — Это моя корова? Она говорит чик! Энто… энто… цыпленок! Это не моя корова! И затем тут намалеваны парочка курей. Еще одна страница, верно?
— Верно, Роб. — ответил Билли Подбородище.
Собравшиеся фиглы радостно завопили, а Роб обежал вокруг книги, размахивая руками.
— И энта книженция намного сутужне, чем АВБГДЕйка, верно? — сказал он, совершив круг почета. — Та была легкая! Дюже предсказуемый сюжет. Кто бы ее не написал, не больно то он напрягался, на мой погляд.
— Ты про Алфавит? — спросил Билли Подбородище.
— Айе. — Роб Всякограб подпрыгнул пару раз и сделал неколько боксерских выпадов в воздух. — Есть что-нить покруче?
Гоннагль поглядел на стопку потрепанных книг, самыми различными способами собранных фиглами.
— Ну, вот эта под названием „Принципы современного счетоводства“.
– с сомнением произнес Билли.
— И энто дюже героическая книга для прочтения? — сказал Роб, бегая на месте.
— Айе. Возможно, но…
Роб Всякоргаб поднял руку, призывая к тишине и поглядел на Дженни, которая стояла, окруженная толпой маленьких фиглов. Она улыбалась ему, а его сыновья смотрели на отца в немом изумлении. Придет день, подумал Роб, когда они смогут подойти к самым длинным словам и дать им хорошего пинка. И никакие запятые и эти коварные точки с запятой не остановят их!