Чтение онлайн

Почти не дышала первые пять минут, пока шла через весь зал к презентационной доске и искала возле нее правильное место, чтобы начать. Пока привыкала к взглядам важного собрания, переминаясь с ноги на ногу, чувствуя на плечах семитонную тяжесть ответственности и подбирая слова. А потом, стоило только упомянуть «ГБГ-проект» и вспомнить о перспективе увольнения, все сразу же пошло как по маслу. И вводная часть, и техническая, и договорная. Сочинения я всегда писала хорошо, отсутствием фантазии не страдала, вот и здесь постаралась в красках расписать перспективу работы с нами. Помня о том, что в зале находится конкурент, дважды выделила самый жирный плюс, который мы сегодня могли предложить заказчику тендера – это реальные сроки поставки.

Я знала, я была уверена: пусть «Реформ-строй» и смог перебить нам цену, в сроках комплектации ему нас не обогнать. Мы уже здесь работали, мы уже покупали, комплектовали, исполняли и знали все подводные камни. У нас на руках были разрешительные документы и сертификаты – то, без чего ни одно приобретенное оборудование не ввести в эксплуатацию. Где бы патроны Мамлеева не собирались покупать насосные установки, их требовалось предъявить и узаконить. Проверить стандарты. А предприятие, готовое вкладывать в свое производство миллионы, не станет ждать. Время – деньги. И деньги говорят, что их можно гораздо больше потерять на сроках и юристах.

Я это понимала, надеялась, что понимал и заказчик, однако он сомневался. И своими вопросами господин Ольховский с коллегами едва не заставил меня назвать окончательную цену нашей услуги. Хорошо, что Гордеев вовремя подошел и задвинул меня разгоряченную себе за спину. Спокойно повторив предложение, закончил презентацию на гордой ноте, собрал документы в портфель, забрал меня и, усадив в кресло, вернулся к блондинке. Там в кресле я и слушала ответное предложение от «Реформ-строй». Смотрела на секретаршу Кирилла, на него самого и постепенно расстраивалась: что ни говори, а пользоваться словами Мамлеев тоже умел. И судя по этим словам – в их предложении все было прекрасно. И оборудование, и документы, и технические характеристики. Сроки? Ну, о сроках можно и отдельно поговорить. «Реформ-строй» фирма не очень известная, но она еще обязательно заявит себя на рынке идеальным и ответственным партнером. Тем более, что готова забрать тендер за гораздо меньшие деньги, чем ее зарвавшийся конкурент.

– Неужели он не блефует – Мамлеев? Люди-то здесь серьезные. Он же не самоубийца?

– Думаю, блефует и блефует отчаянно. Им нужен этот контракт, чтобы сдвинуть нас с позиции лидера. И это только начало. Если им удастся перехватить этот тендер, они попробуют забрать и другие. Мы давно у многих, как кость в горле. Ты не в курсе, но сейчас наша компания готовит большой проект. Сегодняшний сделка лишь десятая часть возможного заказа. И если мы только дадим заказчикам в себе усомниться – в том, что мы несправедливо оцениваем свои услуги, мы рискуем потерять очень много – имя, репутацию и вес.

Мы стояли с Гордеевым у стены в конференц-зале и тихо разговаривали. Презентации закончились, и народ потихоньку расходился. Не знаю, как мой босс, а я была расстроена. Впрочем, моя коллега – Ольга, которая сейчас стояла за спиной Кирилла и поглядывала в нашу сторону, тоже не светилась настроением. Значит, для них все видится в еще более шаткой перспективе, а это хорошо.

Мне вдруг в голову пришла мысль:

– Послушай, Дим, так может это все – внезапное появление на рынке «Реформ-строй» с горячим предложением – это и есть план? Рассчитанный на то, чтобы сбить цену на тот, новый проект? Неужели конкуренты сговорились?

– Соображаешь, Малинкина. – Димка скупо усмехнулся, а я так и открыла рот: ничего себе дно с тритонами!
– Нет, не годишься ты в секретарши, - важно сказал.
– Только в аналитики и стратеги!

– Между прочим, я серьезно.

– Я тоже не шучу.

– И что теперь?

Гордеев повел плечами.

– Сейчас у них пройдет внутреннее совещание руководства, после чего, надеюсь, нам с Мамлеевым предложат озвучить окончательную цену на подряд. А дальше посмотрим.

– А нам с тобой что делать? Получается, ждать?

Парень взглянул на часы.

– Мне да, а ты возвращайся в отель. Думаю, с тебя хватит. Закажи себе обед, я оплачу, и отдыхай. Ты отлично справилась.

Заманчивое предложение. Часы уже показывали четыре часа дня, и мы здорово устали. Однако, как бы мне ни хотелось избавиться от Мамлеева, что все время косился на меня, дело мы с Димкой не завершили, и я покачала головой.

– Нет, я так не могу. Буду с тобой ждать ответ.

– Малинкина!

– Сказала нет! – шикнула упрямо, отвернулась от парня и села в кресло, схватив со столика первый попавшийся рекламный проспект. Да за кого он меня принимает! Я здесь тоже, между прочим, не загораю, а нахожусь в командировке на таких же правах!

Так и просидели молча рядышком целый час, пока Димку с Кириллом не позвали в зал совещаний. Я чуть ногти не сгрызла. А когда Гордеев появился – между парнями едва искры не летели, даже Олечка испугалась. И никакого выражения удовлетворения на лицах. Один кусает губы, другой рвет желваки. А вот блондинка Эльвира вышла под руку с господином Ольховским весьма довольная и ладонь на прощание протянула кольцом вверх – ехидна! Пролепетала что-то парням кокетливо, я из-за расстояния не расслышала, и вместе со своим партнером удалилась в закат.

– Слушай, Гордеев, я не поняла. Что происходит?
– мы сели в такси и терпение закончилось. – Они приняли нашу цену или нет? Ты подозрительно молчалив, я не знаю, что и думать.

– Нет.

– Неужели мы проиграли? – ахнула. – Не может быть! – но, даже испугавшись, отказывалась верить.

– Нет.

– Тогда что же? Объясни!

– Если по-простому – они тянут время, испытывая нашу выдержку и нервы перед тем, как попробовать снизить цену. А возможно, хотят обговорить детали с неизвестными нам партнерами.

– Но мы ведь не уедем без ответа?

– Нет. В восемь вечера нас ждет ужин в ресторане гостиницы – это приглашение Эльвиры. Там и узнаем решение. Осталось подождать всего пару часов. Но как бы ни сложилось с тендером, Малинкина, не волнуйся, завтра ты уедешь домой к детям, обещаю. Малинкина?

Я смотрела на Димку.

– В ресторане? А зачем? Они что, не могут нам так сообщить?

– Не могут. Это обычная практика. Элита давно не принимает важные решения в рабочих кабинетах, и мы должны с этим считаться. К тому же, я не обо всем успел поговорить с Ольховской. Мне нужен еще один шанс.