Чтение онлайн

– Мое почтение, князь! Меня интересует одно: видели ли вы, кто стрелял в вас? Хотя бы мельком?

– Должен огорчить вас, стреляли-то сзади, – ответил тот.

– Не заметили, может, за вами следили?

– Нет, господин Зыбин, не заметил. Однако полагаю, что в меня стреляли именно потому, что я оказался там, значит, следили.

– А вы там бывали не однажды-с?

– Разумеется! Предыдущую ночь я провел на том месте, где тогда повстречался с Элизой, потом и с утра отправился, затем передохнул дома – и вновь… Я дал им повод выстрелить и тем самым получил подтверждение, что Элиза жива.

– Но когда вы гуляли, князь, что-либо подозрительное, пусть даже и не относящееся к вашим поискам, вы заприметили?

Викт'oр отрицательно слегка качнул головой. Он уже изрядно устал, потому Зыбин, сильно разочарованный, засобирался:

– Ну, выздоравливайте, князь. И запомните: не стоит играть с судьбою, полагаясь только на себя!

– Да уж выводы я сделал…

Следуя к выходу за Зыбиным, Марго улучила момент и, подлетев к кровати, надменно прошипела:

– Прощайте, Викт'oр! Завтра я навещу вас, коли вы пообещаете не говорить глупостей.

Он не успел дать ей это обещание, так как Нароков, жаждавший поскорее увидеться с другом, открыл дверь. Вместе с ним в комнату князя словно проник некий положительный заряд, что наверняка не должно было помешать раненому. Несколько слов приветствия, затем – прощания с Марго, наставление от нее – не докучать больному, и – Борис оказался у кровати Викт'oра:

– Рад видеть тебя живым! А матушка моя уже подготовила для тебя комнату с видом на реку; как только ты немного окрепнешь, мы перевезем тебя к нам и уход обеспечим. Возражения не принимаются…

– Моя Чина – собака редчайшей породы, – не без гордости рассказывала Анфисе ее новая знакомая по имени Изольда, поглаживая собачку. – Ее вывели совсем недавно в Англии, в Йокшире. Пожалуй, в России я – единственная владелица собаки этой породы! Но я вас утомила, Анфиса, простите. Расскажите о себе.

Анфиса помнила, что познакомиться с нею должен был мужчина, насчет женщин инструкций от барыни она не получала, тем не менее не представляться же ей служанкой! Какая горничная носит бриллианты с сапфирами? К тому же эта блестящая молодая женщина, утонченная и красивая, сразу же убежит, узнав, кто ее собеседница, а одной в парке очень тоскливо.

– Я… – замялась Анфиса. – Простите, Изольда, я очень смущена, потому что многого не умею и не знаю.

– Чего же именно вы не знаете и не умеете?

И вдруг словно крутанулось какое-то колесо, на котором сидела Анфиса, а с ним – и ее голова. На ходу она придумала себе другую биографию, да так складно сымпровизировала, что остановиться она была не в силах, сама поверив в то, что рассказывала:

– Например… вести себя в обществе не умею, красиво говорить. Я воспитывалась в деревне, матушка моя умерла, когда мне исполнилось пять лет от роду, а отец был безумно строгим. Он никуда меня не вывозил, не нанимал гувернанток и учителей, всему учил сам, и мне приходилось довольствоваться обществом наших крестьян. Вообразите, мне не доводилось даже платье носить, приличное нашему положению!

Вот теперь если и проскользнет у нее словцо, способное разоблачить в ней горничную, оправдание готово: она – родовитая и неотесанная «деревенщина». И то простодушие, с которым Анфиса делилась с юной дамой рассказом о своем «тяжком бытии», будет оправданно.

– Это же тирания! – воскликнула Изольда. – Почему он так поступал с вами?!

– Он был убежден, что в миру существует множество греховных соблазнов, несущих зло, особенно девушкам, потому и приучал меня к аскетизму. Я ничего не знаю о жизни, но зато перечитала огромнейшее количество книг, у нас прекрасная библиотека, иной раз я до рассвета зачитывалась…

– Что же сейчас случилось, как же он выпустил вас? Впрочем, я догадываюсь… Вас выдают замуж?

– Нет. Батюшка умер.

– Простите, – приложила ладонь к груди Изольда.

– Не стоит извиняться, уж скоро год, как его не стало. Я обрела свободу, но не знала, что мне с нею делать. А недавно меня пригласила к себе графиня Шембек, вы слышали о ней?

– Разумеется. Графиня широко известна в городе.

– Она приходится нам дальней родственницей. Приехав меня навестить после смерти моего батюшки, графиня решилась помочь мне с наследством, потом, увидев мою полную беспомощность, она выразила желание научить меня всему, что полагается знать девушке, показать свет. Мне казалось, что мы бедны и мне следует принять свою долю безропотно, продолжать жить в деревне, но на деле оказалось, что я безумно богата! Настолько богата, что это не умещается в моей голове! Я не представляю, что такое дом в Петербурге, дом в Москве, пашни и леса, как выглядит мое наследство, которое просто меня пугает… Знаете, графиня уверяет, что с моим состоянием опасно выходить в свет! Почему?

– Ее сиятельство права. Как только молодые люди узнают о вашем богатстве, они тотчас же атакуют вас – толпами, и будет крайне сложно разобраться, что их прельстило: вы или ваши сокровища?

– И вы тоже повторили слова Амалии Августовны, хотя, как мне кажется, я способна отделить фальшь от истинного благородства, мне ведь уже двадцать один год.

Наивность – прекрасная черта глупых людей, ею и воспользовалась Анфиса, намеренно, и про двадцать один год она ввернула к месту, ведь полностью совершеннолетний человек, даже женщина, имеет и все прилагающиеся к этому возрасту права. Увлекшись сочинением своей биографии, Анфиса все же отметила, как алчно горели серые глаза Изольды, когда та останавливала взор на ее драгоценностях. Женщины вообще завистливы, горничная графини прекрасно это знала, но вдруг не простая зависть сверкнула в очах молодой женщины? Отчего-то ей пришла дурацкая идея в голову, даже немного встревожившая Анфису: может быть, Изольда гуляла здесь вовсе не случайно? В то же время с трудом можно было вообразить, чем она способна была бы навредить незнакомой ей Анфисе, однако она слушала сказку из русского варианта книги «Тысяча и одна ночь» очень заинтересованно, ловила каждое Анфисино слово.

– Как же графиня Шембек отпустила вас одну гулять? – спросила Изольда изумленно. – Она не боится за вас?

– Да разве же я тут одна? – Анфиса сообразила, что два ее «смотрителя» являются живым подтверждением ее сказочного богатства. – Вон, поглядите в сторонку, но осторожно, чтобы они не заметили… Видите этих двух дураков с ответственными рожами? Ой, простите, я дурно выразилась…

– Ничего, ничего, – покосившись в сторону, произнесла Изольда. – Я, случается, тоже выражаюсь дурно, когда меня очень разозлят. Кто же эти двое?

– Приставлены ко мне для охраны. Шагу без них нельзя ступить!

– К сожалению, мне пора, – поднялась Изольда, держа собачку на руках.

– Какая жалость… – разочарованно протянула Анфиса.

– Не беда, завтра в это же время я вновь приду сюда, приходите и вы, мы погуляем вдвоем. Ежели же дождь случится…

– А я не боюсь дождя, со мною всегда карета. Надо бы на коляску ее переменить, уже достаточно тепло.

– Ежели будет дождь, хотя это маловероятно, мы забежим в кондитерскую, выпьем чаю и съедим по пирожному. Вы симпатичны мне, и вовсе вы не похожи на деревенскую дикарку.