Чтение онлайн

— Благодарю, Мидж. Просто оставь нам поднос, я сервирую сам, — обернувшись к ней, сказал граф, и она кивнула, поставила поднос, сделала легкий книксен и вышла. Вид у нее остался совершенно невозмутимый, будто в присутствии тут Эрики и во всем происходящем вовсе не было ничего особенного. — Но сперва дайте я ваши руки посмотрю. Вы долго были связаны. Не сильно затекли? Пошевелите пальцами! — Едва за горничной закрылась дверь, граф взял Эрику за запястья и принялся мягко растирать их.

Все-таки он был возмутительный наглец! Эрика отпрыгнула и, схватив с дивана шапку, швырнула ее в графа и она попала ему в грудь.

— Не трогайте меня, вы наглец! Вы что, правда думаете, будто я вам это позволю? — закричала она

Схватив тулуп Эрика его немедля уронила: тот был тяжеловат. Но зато под ним обнаружились диванные подушки и она с радостным возгласом принять швырять их в своего наглого пленителя. И это правда было весело.

— Буйная девица! — воскликнул граф, увернувшись от очередной подушки, летящей прямо ему в голову, и вскочил на ноги. Голос его звучал отчего-то довольно, и чуть ли не восхищенно. Он слегка задел край стола, и посуда легонько звякнула, а потом еще раз, когда граф метнулся в сторону от следующей брошенной подушки. — Я ничего непозволительного не сделал! Пока еще! Но руки у вас в порядке, я уже вижу! Держат крепко и кидают метко!

— Делали! Вы меня схватили и сюда увезли! — Эрика метнула еще подушку, — И нагло целовали!

На это ушла последняя подушка, и она метнулась к камину. Пусть игрушки и мелочь, но все равно она ими пошвыряется!

— Конечно, целовал! Вы же самая очаровательная девица в Логрии! — самоуверенно ответил граф и махнул рукой, после чего все подушки взвились в воздух и улеглись обратно на диван. А потом продолжил делать наглые заявления: — И это не повод мешать мне заботиться о вашем здоровье. Я вас схватил и сюда увез, чтобы о нем как следует позаботиться!

Магом он все же был потрясающим, Эрика ему позавидовала. Сама она оказалась какой-то практически бесталанной и ее перестали мучить, поняв, что ее дар слаб, так что магии не учили. А он так легко управлялся с предметами! Впрочем, восхищение не мешало ей возмущаться.

— Ничего себе забота — связать и украсть! — Эрика кинула в него оленя. А следом — духа с мешком. С последним вышло неловко: он не долетел и, упав прямо в чашку, разбил ее. Эрика расстроилась: она бы предпочла поставить лишний синяк графу, а не чашки бить.

— Добровольно вы о себе позаботиться не даете! — возразил он, а потом перемахнул через чайный столик, в одно движение, ничего на нем не разбив и даже не задев. А следующим движением оказался прямо возле нее, стремительно, так что Эрика отреагировать не успела. Одной рукой обхватил за талию, а другой — сжал оба ее запястья. Крепко, вырваться из такого захвата было трудно. — Вырываетесь, убегаете, швыряетесь предметами и бьете посуду! Это уж вовсе безобразие! И пора вас наказать за такое поведение, мисс Гринмарк.

Тут он махнул головой, и с одной из оконных портьер слетел нежно-голубой бархатный подхват, чтобы, проплыв по воздуху в их сторону, снова связать Эрике запястья. После чего бесцеремонный граф подхватил ее на руки и понес из гостиной прочь.

— И чай придется отложить, из-за вашего поведения! Но ничего, я вас по-другому согрею, — пообещал он с пугающим воодушевлением.

Тут Эрика испугалась. Зря он ее хвалил за ум, она совершенно не подумала о последствиях своего поведения, и теперь не представала, что такое граф собирается с ней учинить. Она совсем не знала его нрава и характера.

— Что вы собираетесь со мной сделать, ужасный вы человек?! — испуганно закричала она.

— Тише, мисс Гринмарк! Пожалуйста, поверьте мне и запомните: я и впрямь переживаю о вашем здоровье, и вреда вам не причиню, — неожиданно вновь вернув себе заботливый тон, сказал граф. А потом продолжил строго: — Но за такое поведение я вас намерен выпороть. Вот чего вам давно не хватает! Мужской руки, способной быть и жесткой, и ласковой. Чтобы вы начали лучше себя чувствовать и лучше вести.

Пока он изрекал все эти рассуждения, они дошли по коридору до другой комнаты, которая, когда граф распахнул дверь, оказалась спальней, с широкой кроватью с балдахином. Но туда граф ее не понес, а поволок на низенькую банкетку, стоящую под окном.

Эрика задохнулась от страха и возмущения.

— Что значит выпороть? Меня никто, никогда не порол, даже в детстве! Что вы себе позволяете, коварный злодей?

Он ведь точно был злодей, причем из тех романов, что похуже. Те обожали выпороть свою жертву, при том обязательно кнутом и хохоча. Эрика никогда не понимала зачем. Будто, чтобы показать свою ужасную сущность и злодея было легче отлить от не менее бесцеремонного героя, который тоже героиню хватал, не слушал и покрикивал, но все же не порол ее. Но у них же тут была настоящая жизнь! И графу Тендандскому, чтобы ее обольстить следовало бы меньше вести себя как, книжный злодей.

Или Эрике следовало признать, что она ошиблась. Судя по свежему ремонту, не так уж он был стеснен в средствах. А значить вряд ли бы стал коварно жениться ради не столь уж существенного приданого: поместье родителей было меньше, чем этот дом графа и около девяти тысяч деньгами — неплохо, но не что-то очень уж впечатляющее. А про их горские владения и говорить нечего: беспокойства от них всегда было больше, чем дохода. Так что граф не для женитьбы ее выкрал. А может он вообще ужасный тип из тех, кому нравится мучить других, особенно девиц? И порка это лишь начало? Эрика ничего не понимала, но отчего-то при этой мысли ей и впрямь стало жарче.

— И зря, между прочим, не пороли! Без должного обращения вы до плачевного состояния дошли, мисс Гринмарк! Но ничего, я это исправлю, — пригрозил граф, усел на банкету и уложил ее к себе на колени, на живот. Так что она оказалась в позе очень вульгарной, кверху некоторыми неприличными частями своего тела.

А потом случилось нечто вовсе уж невообразимое: с Эрики в одно мгновение пропала вся одежда, кроме белья! Взметнулось какое-то облачко тумана, меньше чем на мгновение — и она обнаружила, что платье лежит у нее перед носом, прямо на полу, а она лежит на коленях у графа полуголая. Он, между тем, протянул руку — и Эрика увидела, что возле банкетки стоит ведро, из которого торчит пучок тонких розог. Граф выхватил их в одно движение и махнул в воздухе, который розги разрезали с тихим опасным свистом.