Чтение онлайн

Потому что кто я была такая, чтобы судить Генри? Стояла там на своих слишком высоких каблуках и размышляла, злодей он или герой? Достаточно ли он хорош для меня?

Я вела себя так, будто моя история заслуживала героя.

Но только настоящая героиня заслуживает героя.

А я не была героиней. Не могла ею быть.

Правда в том, что в чьей-то чужой истории…

Я была злодеем. 

— Что ты делаешь?

Мы стояли на тротуаре перед моим домом, Генри хмуро смотрел на меня.

— Иду с тобой наверх.

Лимузин плавно тронулся с места. Легкий страх, тревога и нервозность смешались с желанием броситься к Генри в поисках утешения и заполучить в придачу то, чего по мнению Пенелопы Лексингтон, я не достойна.

Но беспокойство и самоистязание пересилили и после всего того времени, которое я потратила на борьбу, чтобы гордиться собой, во мне начала закипать злость, направленная против самой себя. Потому что, мне стоило послушаться Джо.

И поскольку я не могла отыграться на себе, я знала, что использую Генри.

— Просто уходи. — Я махнула в сторону отъезжающей машины. — Верни его. — Повернувшись на каблуках, я поднялась по ступеням к двери.

Он шел следом за мной.

Во мне закипала кровь; от волнения я сжала пальцы на ногах, бушевавшие внутри чувства, оказались настолько ошеломляющими, что руки задрожали, пока я пыталась вставить ключ в дверь.

Тихий вздох прозвучал у уха, и внезапно руки Генри накрыли мои, выдергивая ключи из рук. Я тут же отступила назад, с нарастающим раздражением наблюдая, как он впускает нас в здание.

Я напряглась, когда он положил руку мне на затылок, ведя наверх.

Горло распухло и сжалось от слов, которые я старалась подавить. Обидных и полных ненависти. Слов, от которых ему станет также плохо, как и мне.

— Я сказала тебе уйти, — выпалила я, пытаясь помешать ему пройти в квартиру.

Но посмотрев ему в лицо, поняла, что не единственная, кто изо всех сил старается сдержаться. Генри протиснулся внутрь и закрыл за мной дверь, а я вдруг возненавидела его за то, что он втянул меня в это открытое столкновение.

— Я должен принести извинения, — сказал он мне в спину, пока я спешила в гостиную. При этих словах я втянула голову. Я не могла взглянуть на него.

Что он хотел услышать? Что все хорошо?

Но это не так.

Никто ни в коем случае не должен терпеть то, что мне пришлось выслушать от этой женщины.

Мать Генри!

Он витал в облаках, если думал, что это, чтобы это ни было между нами сработает, когда его мама такого невысокого мнения обо мне.

— Просто уходи, — отрезала я, не глядя на него.

— Нет, — сурово произнес он. — Нет, пока ты не повернешься и не посмотришь на меня.

Я бросила на него сердитый взгляд через плечо.

— Доволен? А теперь — уходи.

Вместо того, чтобы оставить меня, смягчившись, он изучал мое лицо, будто понял, что скрывается за яростью.

Но он не понимал.

— Тебе не будет достаточно извинений за то, что моя мама сказала. Честно говоря, прямо сейчас мне стыдно за то, что я делю ДНК с этой женщиной. Вот почему я избегал ее. Она... плохо относится к женщинам, с которыми я обычно встречаюсь, даже с теми, с кем сама свела. Все недостаточно хороши. Обычно, это просто раздражает, я не хотел, чтобы ты столкнулась с ней. Если бы я только знал, до какой низости она опустится, никогда не поставил бы тебя в такое положение.

Я слышала слова, но не воспринимала. Мне не удалось почувствовать в них гнев и беспокойство, которые я позже вспомнила. В то мгновение, все что я видела это цветы, торчащие из мусорного ведра позади Генри. Их доставили в квартиру сегодня днем. Эти цветы означали, что он узнал мой домашний адрес. Они дразнили, как бы говоря: «Ты не можешь злиться на Пенелопу Лексингтон, зная, что она раздуется от самодовольства, если выведает правду». Она решит, что ее мнение обо мне вполне оправдано.

Но хуже всего было бы узнать реакцию Генри на правду. Он никогда не посмотрит на меня как прежде. Не бросит в мою сторону этот раздражающий взгляд, который вопреки всем попыткам защититься от него стал моим наваждением.

По спине пробежал холодок.

— Надия, как мне это исправить? Что…

— Если ты не собираешься уходить, — я повернулась к нему лицом, — тогда нам лучше покончить с этим.

Генри с недоверием наблюдал, как я бросила сумочку на диван и сняла серьги.

— Что ты делаешь?

— Наше соглашение почти подошло к концу, — напомнила я холодно и отстраненно. — Сделка есть сделка.

— Сделка есть сделка? — На его челюсти дернулся мускул, глаза вспыхнули. — Ты собираешься трахнуться со мной с видом мученицы?

— Ну мне бы хотелось, чтобы ты ушел, но я не нарушаю договоренностей.

— Надия, не закрывайся. — Я слышала в словах едва сдерживаемый гнев и в какой-то степени получала от этого удовольствие. Я желала его злости. Хотела заставить его уйти раз и навсегда. — Поговори со мной.

Я усмехнулась.

— Почему ты все время пытаешься сделать из этого нечто большее, чем есть на самом деле? Ты хотел позависать с местной ведущей прогноза погоды. Я хотела потрахаться, потому что с прошлого раза прошло много времени. Ты просто под руку попался, и я слышала, что ты неплох. Вот чем все это было. Я не одна из твоих чопорных светских принцесс, нуждающихся в заверениях, что ты хочешь чего-то большего, чем просто грязный секс.

— Надия...

Я не обратила внимания на предостерегающий рык в его голосе.

— Позволь кое-что прояснить, — прошипела я, гнев, направленный на саму себя обернулся против Генри, произошло то, чего я и боялась. — Я не завязываю отношений с избалованными богатыми мальчиками, которые убегают от мамочек. Я позволю такому парню хорошенько меня трахнуть, но будь уверен, долгосрочные отношения начну только с мужчиной.

Не прошло и секунды, как Генри сократил расстояние между нами, одной рукой запутавшись в моих собранных волосах, а другой обхватив за талию. Прежде чем я успела моргнуть, он притянул меня к себе и прижался губами в жадном, неистовом поцелуе.