Чтение онлайн

«Зачем я поцеловал Муана?»

«Нужно выпить».

Он больше не хотел этих мыслей. Он чувствовал, что мысли разрывают голову изнутри, давят на черепную коробку, словно в тщетных поисках выхода.

«Я… Я… Я…» Кругом только «я»! Как же устал от этого «я»! Гребаного эгоистичного «я»!

Воспоминания о том, что случилось перед водоемом, все еще были очень свежи. Снова были свежи.

Шен вошел в погреб старины Лева, медленно прошелся вдоль длинной стены со всевозможными винами и направился к стойке с напитками погорячее. Выбрав некую «целебную» настойку, он решил не покидать это уютное место: он сел за длинный стол, стоящий в центре помещения, откупорил крышку и сделал глоток.

Изысканное пойло обожгло его горло и расслабило плечи.

Он забылся, потерял счет времени, наконец, ощущая, как мысли перестают метаться внутри черепной коробки. Шен опустился на лавку, все еще держа бутылку в руке. Веки тяжелели, сознание стало заволакиваться пеленой сна.

«Я люблю тебя. Я хочу всегда быть с тобой. Я люблю тебя», — вновь послышалось ему.

Шен закрыл глаза и подумал:

«Если завтра я проснусь, а эти слова все еще будут правдой, — я буду счастлив».

Сердце Муана колотилось как бешеное, когда он приземлился на пике Черного лотоса. Он думал, что Шен будет ждать его где-нибудь тут на лавочке, и беспокоился и вместе с тем желал поскорее вновь его увидеть. Однако того нигде не было видно, и Муану пришлось хорошенько прислушаться к их связи, чтобы распознать, где тот находится.

Муан открыл дверь в погреб и обвел взглядом на первый взгляд пустое помещение. Но Шен определенно был где-то здесь, старейшина пика Славы не мог ошибиться. Он медленно спустился и прошелся по погребу.

Шен самым неприличным образом дрых на лавке, не выпуская из руки бутылку. Кончики черных волос проклятого старейшины волной опустились до земли и лежали в пыли.

Муан почувствовал поднимающееся раздражение, глядя на эту картину. Он вдруг осознал, что все его волнение, все разрывающие душу сомнения были совершенно напрасны, — Шен решил проблему гораздо более легким способом, что было несколько нечестно.

Первым порывом Муана было аккуратно и нежно (не в первый уже раз) перенести его на кровать и укрыть одеялком и все такое. Но затем он подумал, что какого демона — если он предпочитает спать на лавках в холодных подвалах — это его право, не Муан ему судья. Поэтому последний просто сел на лавку рядом с ним и забрал из его руки бутылку. Там еще осталось около одной трети. Муан опрокинул ее в себя одним махом.

Старейшина пика Славы вроде бы сидел, ни на мгновение не закрывая глаз, и все же не уловил момента, как и когда Шен переполз поближе и устроил голову на его колене. Муан просто внезапно обнаружил посапывающую тяжесть на нем и чуть не пробил головой столешницу. Он замер, опасаясь случайным движением потревожить его сон.

Так он просидел довольно долго, размышляя обо всем, что увидел за этот день.

«Я люблю тебя. Я хочу всегда быть с тобой. Я люблю тебя», — Шен проснулся с этой фразой. Она возникла перед ним раньше, чем он открыл глаза.

А вот открыв глаза, Шен сразу нахмурился, ощущая, что все его тело и шея затекли от неудобной позы. А спустя мгновение осознал, что лежит головой на чем-то гораздо мягче и теплее деревянной лавки. Шен резко подскочил на месте, ударился лбом о край стола, возвышающийся над лавкой, и рухнул под него.

Там он немного пришел в себя, сел и, наконец, осмотрелся по сторонам. Под стол заглянул Муан и участливым голосом спросил:

— С тобой все в порядке?

Шен осознал, что под столом довольно уютно и в некоторой степени защищенно, и решил остаться сидеть здесь.

— Да-да, не беспокойся, я устроился с комфортом.

— Вот как?

Муан встал с лавки, отодвинул ее в сторону и присел, заглядывая под стол. Шен из-под стола блеснул на него черными сверкающими глазищами.

В погребе воцарилось молчание. Никто не знал, как начать разговор, тема которого мучала их обоих.

Так как вслух ничего сказано не было, Шен решил зайти издалека и подумал:

«Первый, первый, я второй. Как слышно? Прием!»

«Что? — удивился Муан. — О чем ты?»

«Сигнал нормальный!» — удовлетворенно заявил Шен.

— Может, вылезешь из-под стола? — вслух предложил Муан, не понимая, что за сумбур в его мыслях. — Мне кажется, ты еще пьян.

— А ты прислушайся к нашей связи и определи, пьян ли я, — предложил Шен.

Муан на мгновение замешкался, а затем произнес:

— Мне трудно понять. Внутри какой-то сумбур.

Шен вздохнул. Он хотел бы привнести некоторую ясность, но решил не начинать с таких сложных для понимания слов, как «люблю тебя», поэтому сосредоточился на другой фразе Муана:

— Ты сказал, что хочешь всегда быть рядом.

Он так внезапно сменил тему, перейдя на это, что Муан вновь опешил и чуть не подавился воздухом.

— Даже когда я стану старым ворчливым стариком? Склочным и скрипучим, и буду хранить вставную челюсть в стакане, мои волосы поседеют и выпадут, кожа станет дряхлой, характер совсем испортится…

— Шен! Ты — бессмертный заклинатель, ты не состаришься! — оборвал его Муан.

— Точно, я как-то не подумал… Тогда как долго это «всегда», если мы не старимся?

— Вечность. — Это прозвучало спокойно и весомо.

— Вечность, — повторил Шен, словно пробуя это слово на вкус.

Он мог бы часами разглагольствовать о том, что нечто, не изменяемое в вечности, — как и любой другой вид утопии — невозможно в принципе, но не хотел этого делать. Не хотелось придираться ни к силе, ни к значениям этого слова.

— Вечность, — повторил он. — Что ж, это игра, в которую играют двое, не так ли? Если мой партнер не подведет — я с удовольствием буду играть в эту игру хоть тысячи вечностей подряд.