Чтение онлайн

Мэдисон не стал говорить ей, что мог набрать пятьсот уголовников, которые через день могли бы схватиться с Батальоном Смерти! О нет! Это не соответствовало его планам. Он был очень хитер, этот Мэдисон.

— Мэди, — сказала Крошка наконец, похлюпав носом, — ты действительно мог бы устроить так, чтобы Гриса отдали мне?

— Крошечка, поскольку я тебя обожаю и всегда готов оказать тебе услугу, скажу, что абсолютно уверен в этом.

— Тогда я помогу осуществить твой план освещения его дела в прессе. — Крошка немного успокоилась.

Оборванная служанка попыталась кусочком меха вытереть Крошкины заплаканные глаза.

Внезапно Крошка посмотрела на Мэдисона, и взгляд ее посуровел.

— Но одно, Мэдисон, ты должен знать. Если тебе не удастся передать Гриса мне, ты сам как миленький окажешься в той камере!

Мэдисон совсем не представлял себе, как сумеет провернуть такое дело. Все это был попросту треп. Он отстранился от Крошки и коротко кивнул:

— Я не подведу тебя, Крошка, не подведу. О боги, уж теперь-то ему несдобровать!

Прибыв в таунхаус, Мэдисон сразу же приступил к работе. Он чувствовал, будто шагает под торжественную дробь барабанов и уже где-то рядом блестящая победа машет ему рукавом.

Мог ли он дать маху? Ведь он же был самым выдающимся специалистом по ССО со времен Юлия Цезаря — насчет этого у него не было никаких сомнений. Цезарь, земной монарх, живший много веков тому назад, пришел, увидел и победил Галлию. Мэдисон сделает с Волтаром то же самое. Он не страдал недостатком уверенности в себе. Историки, дорогой читатель, возможно, еще признают, что такое могло свершиться в действительности, ибо, когда рассеется весь этот туман, станет совершенно очевидно, что Дж. Уолтер Мэдисон твердо выбрал курс, которому предстояло изменить историю не только Волтара, но и Земли. Некий поэт однажды сказал, что перо могущественнее меча; в данном случае шла проверка, не являются ли ССО могущественнее благоразумия всех лидеров двух империй, вместе взятых. И, проследив за поступками Мэдисона и прочих, мы точно узнаем результаты этой проверки. Так что продолжай, дорогой читатель, продолжай читать дальше. Ты будешь потрясен!

Крошку он оставил в Дворцовом городе. Воспрянув духом, она разрабатывала план подготовки острова к приему Гриса, но примирилась с мыслью, что заключить его в камеру сможет не очень-то скоро. Мэдисон дошел до того, что стал обсуждать с ней вопрос, как бы ловчее вытрясти из Эндоу денежки на содержание острова: необходимо было купить аэромобиль, энергетические элементы и приобрести новые инструменты для пыток. Крошке пришло в голову научить Тик-Така, любимца лорда, новому способу целоваться — это определенно должно было помочь делу. Так что Крошка не чинила Мэдисону препятствий, по крайней мере пока, тем не менее он всякий раз вздрагивал при мысли, что случится, если ему не удастся отдать ей Гриса.

По приказу Мэдисона громилы привели в порядок большой зал на семьдесят шестом этаже и установили там столы. Потом Мэдисон послал снабженца команды за диктописцами, бумагой, ручками и газетами, выходящими не только на Волтаре, но и на всех ста десяти планетах.

Затем он собрал четверку репортеров уголовной хроники и, стоя перед ними в сиянии утренней зари, высокий и внушительный, повел такую речь:

— Теперь вы творческие люди, художники. Оставьте привычку по-рабски ковыряться в фактах. Дайте волю воображению. С этой минуты вы — работники ССО. Без промедления принимайтесь писать газетные сообщения о преступлениях Солтена Гриса, офицера Аппарата, томящегося в королевской тюрьме.

— А можно узнать о нем какие-нибудь подробности? — спросил самый старший из репортеров.

— Он подлец и мерзавец, — ответил Мэдисон. — Это все, что вам нужно знать. Мы намерены предпринять против него кампанию в прессе и тем самым заставить власти предать его суду общественности. А когда покончим с этим делом, возьмем на мушку другую дичь.

— Одну минутку, — прервал его старший репортер. — Что-то я не помню, чтоб такое когда-либо проделывали на Волтаре. Люди могут решить, что это нечестно.

— Вы можете выдумывать преступления настолько чудовищные, чтобы публика вороньем закаркала, алкая его крови. Сделайте это — и всякая мысль о гражданских правах исчезнет из сознания общества. Это и есть проявление ССО в ее наилучшем виде.

— Странный вы употребили термин, — вступил в разговор еще один репортер, — "суд общественности". Я о таком никогда не слыхал. На Волтаре суды частные, которые просто объявляют: совершено такое-то преступление и вынесен такой-то приговор.

— Ага! — воскликнул Мэдисон. — Заседание Звездной Палаты. Ладно, со временем мы можем взять под обстрел и это. А сейчас беритесь-ка за дело, выдумывайте преступления, которые мог бы совершить Грис, и мы все это опубликуем в печати.

Четверо репортеров собрались в кучку и принялись совещаться. Наконец один из них обратился к Мэдисону:

— Мы знаем о самых дичайших преступлениях, потому что в тюрьме общались с множеством преступников. Но все же не могли бы вы подсказать нам, как взяться за это дело?

— Подсказать? — презрительно переспросил Мэдисон. — Уж не хотите ли вы, чтобы я делал за вас вашу работу? Нет-нет, друзья мои. Пусть царствует ваше воображение — газетная бумага все стерпит. В конце-то концов, вы же теперь ССО!

Они закивали и приступили к делу.

Тем временем Мэдисон позвонил громилам и велел им привести в порядок музыкальный салон на семьдесят шестом этаже. С превеликой радостью он узнал, от Хайти Хеллер ему прислали усовершенствованный "аккордный аккомпаниатор" и записку, уведомляющую, что у дубликата отсутствуют «картинки». Мэдисон сел за инструмент и стал записывать музыку в стиле рэгтайм. Экс-репортер Академии искусств и сочинитель «ужастиков» послушали, послушали в изумлении и приступили к работе над мюзиклом. Мэдисон предоставил им спорить о том, кому следует участвовать в хоровых сценах — скелетам или вампирам, — и занялся следующим проектом.

Разыскав кинорежиссера и остальную часть своего штата, он передал в их распоряжение то, что, очевидно, являлось тренировочным залом генерала Бугеля, — самое большое помещение, какое только удалось сыскать на семьдесят шестом этаже.

— Здесь ты будешь за главного, — сказал режиссеру Мэдисон. — Делай что хочешь, но избавь их от этой тюремной бледности и научи носить приличную одежду. Это нечто вроде школы актерского мастерства. И главное, натренируй их так, чтобы они без всякого напряжения могли держать на лицах искреннюю и непринужденную улыбку. И чтоб я не видел на их рожах киллерского выражения.