Чтение онлайн

— Нет, ни пущу, — тут же возразила Елена Петровна. Ей не хотелось расставаться с сыном.

— Пойми, — сказала она мужу, — как бы не было Евгеше хорошо у бабушки и у дедушки, но ты же сам всегда говорил, что он в своих кошмарах видит, шумящий от непогоды лес и сам же предлагаешь отправить его в село. В село, где лес виден из окна.

— Да, предлагаю, так как другого выхода у нас просто нет. Нет, как ты это не понимаешь!

По сопротивлявшись, Елена Петровна согласилась с доводами мужа и стала собирать сына в дорогу.

Однако, прежде чем Семен Владимирович нашел время, чтобы отвезти Евгешу, она успела предъявить ему ряд требований, которые он должен был довести до сведения своих родителей и дать ей слово, что они будут выполняться.

— Да-да, я все сделаю, как ты хочешь, все! — сказал Семен Владимирович. — Можешь не беспокоиться.

После этого не очень приятного договора, вечером отец с сыном отправились на вокзал, сели в поезд и поехали. Сын о чем-то спрашивал отца. Тот невпопад отвечал. Наконец, они разложили постель и уснули. Сквозь сон, как сквозь шум леса, Семен Владимирович слышал чьи-то голоса — это на промежуточных станциях садились люди, с трудом приоткрывал глаза, и снова их что-то неподвластное ему закрывало. В себя он пришел только утром. Его на конечной станции поднял Евгеша. Они быстро собрались и вышли из вагона. Затем отправились на автовокзал и продолжили свой путь на автобусе.

Село, в которое приехал отдыхать Евгеша, располагалось на возвышенности, окруженной лесами. Оно было большим и имело все необходимые для современной жизни элементы цивилизации: во многих домах были холодильники, телевизоры, радиоприемники и даже телефоны.

У мальчика, когда отец принялся перечислять улицы, вначале назвав свою улицу, на которой он вырос, а затем уже остальные, не хватило на руках пальцев. Многие из улиц были заасфальтированы.

В селе была церковь, время от времени заполняемая старушками, Дом культуры, где молодежь смотрела фильмы или же танцевала под магнитофон, большая двухэтажная школа, библиотека, поликлиника, больница.

Дом, в котором Евгеше предстояло прожить целое лето, стоял на окраине села. Он был большой, каменный на три окна с железной крышей. Усадьба, стараниями дедушки Володи, была огорожена высоким забором. У окон дома, по весне цвела черемуха, и, распускался, заслоняя высокое солнце каштан.

За дорогой, черной лентой, бегущей в город, районный центр, виднелся Чуров лог, заросший лозняком, ольховником и прочей влаголюбивой порослью, чуть далее Лукьяновский лес.

После обеда и небольшого отдыха бабушка Надя отправила Семена Владимировича вместе с Евгешей навестить родственников. Семен Владимирович идти не хотел, но бабушка Надя настояла.

«Поход» Евгеше понравился. Вечером, когда они возвратились домой, внук с удовольствием делился с ней своими впечатлениями, а вот Семен Владимирович если и открывал рот, то был не многословен, кроме слов: «да» и «нет» он ничего не знал.

Бабушка Надя, глядя на него, хмурилась:

— Сеня, ну что же ты так? К кому нужно было сходить, не сходил. Брата родного навестить святое дело и то не зашел. Рядом был, в ста метрах…

За годы жизни на чужбине, в далекой Москве сын очень сильно изменился: в детстве по его глазам Надежда Кондратьевна могла читать — светлые-светлые, теперь потемнели — попробуй, догадайся, что у него на душе.

— Ох уж эти Волковы, — думала она. Внука бабушка Надя в счет не брала. Он был ясен и чист, но сын до неузнаваемости становился ей не понятным. — Вылитый отец, «благоверный» Владимир Иванович. Намучилась она с ним. Не раз убегала. Однажды, волчицей продираясь сквозь заросли Чурого лога, готова была даже пропасть в черноте болот. Спас Мрачный старик, лесник, живущий в Лукьяновском лесу. Тоже оказался из их породы, но более добрым и отзывчивым чем другие родственники. Сунул какую-то травку, просил попоить ее отваром своего Володю, да и самой попить.

— Ты попей, попей, вреда не будет, — сказал, словно пролаял Мрачный старик.

Раньше, когда Сеня был еще мальчиком, она часто отправляла его вместе с братом Сашей к леснику. Казалось бы, не так часто приезжает домой, мог бы и навестить старика, так нет, не зашел. Пусть говорит Александр к нему ходит он ведь его любимец.

Не зашел Семен Владимирович и к бабе Любе, знахарке. А ведь в детстве она его лечила. Может, когда посмотрела и Евгешу. Что-то виделось ей в мальчике странное — нехорошее.

Конечно, Лукьян Пантелеймонович более сильный знахарь. В отличие от бабы Любы он применяет даже яды. Его в селе побаиваются, некоторые колдуном зовут. Однако ссориться со знахаркой бабушка Надя не хотела, так как та негласно считалась в роду старшей.

Ярой вражды в большом семействе Волковых не было. Однако распри случались. Связаны они были часто с бабой Любой. Знахарка никак не могла примириться с мыслью, что кое-кто из родственников, тайком от нее, бегает лечиться еще и к «мрачному старику».

— Знать не доверяют, хотя и лукавят, что любят, — не раз говорила она своим посетителям, выпроваживая их за двери своего дома.

Надежду Кондратьевну баба Люба, не считала своей и поэтому многое ей позволяла. Она пользовалась этим и в случае конфликтов между родственниками стремилась сгладить их. Трава, которую когда-то, вырвав из-под ног, Лукьян Пантелеймонович показал бабушке Наде, служила ей не только для примирения ее с мужем, но и для многочисленной родни. Она запомнила ее и научилась находить в нужное время на болотах среди кочек.

Во время приготовления ужина бабушка Надя достала припрятанную в чулане сумочку с травой.

После выпитой вечером, а затем еще и утром чашки отвара Семен Владимирович без лишних слов готов был отправиться с Евгешей куда угодно. Однако бабушка Надя, чтобы не задерживать сына в селе, как ни как ему нужно было собираться в Москву — ждала работа, отпросился у начальства ненадолго, отправила Семена Владимировича только к брату. «Мрачному старику» и знахарке она решила преподнести от имени сына подарки и тем самым загладить его вину.