Злюка
Шрифт:
В любом случае, раз я здесь, то Экуппа сейчас снаружи.
– Эй! Хозяйка! – шутливо крикнул я, постучав кулаком по стене комнаты. – Я уже пришел в себя и готов дальше нести вахту!
– У меня все под контролем, – раздался у меня прямо в голове сухой спокойный голос Экуппы, – считай, что у тебя заслуженный оплачиваемый отпуск! Я могу вернуть тебя сторонним наблюдателем в любой твое яркое и более-менее детальное воспоминание: курорты, походы, соревнования, адюльтеры. Подумай и прими решение – я тут же тебя перенесу.
– Ты ведь понимаешь, что неверное применила термин «адюльтер»? – спросил я, адресуя вопрос в белое пространстве перед собой.
Ответа не последовало. Конечно, она все знала. Точнее, она знала все, что было известно мне. И теперь она просто играет в какие-то свои игры, думая, что умнее всех на этом свете.
Что ж, в ее возрасте я тоже, бывало, так подумывал. Правда, потом на жизненном пути все чаще стали появляться люди, которые, походя, серьезно колебали подобные убеждения.
Экуппа сейчас находится в таких суровых условиях, что подобное может случиться в любую секунду. Тогда появится шанс, что она передумает отправлять меня в отпуск.
Нет, предложи она мне его при других обстоятельствах и на других условиях, я бы с огромным удовольствием окунулся бы в омут памяти, но не так вот, когда меня пытаются перегнуть через колено!
Подойдя вплотную к стене, я коварно и не без самодовольства улыбнулся. Девчонка, определенно, хотела аккуратно, но верно вывести меня из состояния душевного равновесия. Очевидно, она ждет от меня агрессии, напора и движения напролом, и готова к этому. Но я-то помню, что настоящие герои всегда идут в обход, так не буду же и я выделяться из их стройных рядов.
Итак, раньше тут, вместо стены, я видел в основном только то, что она сама хотела мне показать. Но кто сказал, что это работает только так и никак иначе? Я все еще нахожусь в теле девчонки, да, на задворках сознания, или даже где-то по соседству с ним. В общем, я здесь дома, пускай и поневоле и на несколько птичьих правах.
Прижав обе ладони к стене, я глубоко вздохнул, выбросил все мысли из головы, закрыл глаза, коснулся лбом холодной поверхности несуществующей по сути преграды, от всей своей спокойной души пожелал увидеть то, что происходит снаружи, а потом резко открыл глаза!
Маленькая компания перемещается по зарослям почти что бегом. Впереди маячит спина Эдвардса, закрывающая собой практически половину обзора. Наемницы не видно вовсе, она, должно быть, замыкает нашу миниколонну.
Постепенно я понимаю, что не слышу ничего, что происходит вокруг. Ругаюсь про себя, повторяю ритуал со стеной, только уже желаю видеть и слышать. Вот теперь полный эффект присутствия. Эдвардс прет напролом, как ледокол, расчищая проход для остальных. При всем при этом, его практически не слышно. В одной руке у него кинжал, немного напоминающий мачете, но ветки и лианы он отодвигает свободной рукой. Экуппа следует его примеру. Ее дыхание и шаги я слышу отчетливее всего, но они не заглушают тихой ругани наемницы, доносящейся из-за спины.
Эдвардс, не останавливаясь, оглядывается назад и тихо шикает на Язву, требуя от нее ничего не срывать или обламывать без его команды. Наемница не отвечает, только продолжает ругаться.
Видимо, пока меня не было, что-то у них тут случилось. Жалко, что мне доступно наблюдение только от первого лица; возможно, внешний вид Язвы мог бы объяснить ее поведение.
Внезапно Экуппу ведет немного влево, и справа ее обходит наемница. Практически уткнувшись носом в загривок Эдвардсу, она начинает что-то тихо и зло выговаривать Пройдохе.
Тот сбавляет шаг, останавливается, оборачивается и кладет свободную руку на плечо наемнице.
– Я знаю о местах по обе стороны от Черты так много, – едва слышу я его тихий и обманчиво спокойный голос, – что рассказов о местных опасностях хватило бы на два десятка вечерних посиделок у костра. Если же слушаться меня и активнее шевелить ногами, то мы минуем известные мне места примерно за пару часов. Так есть ли смысл терять время на то, чтобы лишний раз напугать вас тем, чего проще избежать, пока не наступила ночь?!
– Во-первых, – шипит Язва, – я не одна из твоих девчонок, чтобы слепо лезть за тобой в любую задницу мира, а, во-вторых, я не овца на заклание, которую можно использовать втемную и пожертвовать ею, когда придет время. Советую тебе учесть это! Теперь, когда мы все выяснили, я пойду сразу за тобой, уже хотя бы потому, что от живой, от меня в тысячу раз больше пользы, чем от этой блаженной (движение головы назад в мою сторону). Она всю дорогу от черты идет и улыбается, прах ее побери!
– Ты все сказала?.. – пытаясь оставаться спокойным, уточнил Эдвардс.
– Хоть кто-то же из нас должен был сказать все! – буквально выплюнула наемница. – Раз уж ты решил играть в молчанку!
– Тогда займи свое место и не шуми! – закончил свою фразу Пройдоха.
Не дожидаясь реакции наемницы, он развернулся на сто восемьдесят градусов и вновь пошел сквозь переплетения ветвей и лиан.
Язва на секунду обернулась, обожгла Экуппу взглядом и двинулась вслед за Эдвардсом, даже не думая возвращаться на прежнее место.
Если Экуппа как-то на данный демарш и отреагировала, то для меня это осталось неизвестным. Девушка просто шла вслед за остальными, беззаботно и неразборчиво напевая себе под нос какую-то песенку.
Спустя некоторое время, в глаз Экуппе что-то попало, и девушка протерла его тыльной стороной ладони. Но вскоре ситуация повторилась. Оказалось, что Язва, достав нож, который я раньше у нее не видел, стала обрубать и обрезать особо шершавые лианы и колючие ветки. Сок от некоторых особенно мясистых лиан и попадал на лицо девушки.
Экуппа ускорилась и тронула наемницу за локоть.
– Эдвардс же просил ничего такого не делать, – тихо, чтобы не услышал Пройдоха, – сказала девушка.
Язва только ожгла девчонку ледяным взглядом и рубанула по очередной лиане.