Чтение онлайн

— Товарищ Холованов, там вас какой-то голодный шкет спрашивает.

— Что за шкет?

— Не знаю. Говорит, должен вам куртку вернуть и мешок резиновый, чем-то набитый.

— Шкета, капитан, зови. Скажи, что заждался я. И повнимательнее к человеку. Шкет уважения заслуживает.

У Дракона был дар. Он почему-то мог объясниться с любой женщиной. Они как бы спрашивали у него, чем бы помочь. И помогали. Иногда — даже если он об этом и не просил. Кремль для Дракона всегда был главным объектом агентурного проникновения. Телефонистки и телеграфистки, уборщицы и секретарши, медсестры и шифровальщицы, библиотекарши и хранительницы кремлевских музеев — вот круг его вербовок. Все строилось на любви. Он любил свою агентуру самоотверженно, до безумия. Его агенты отвечали столь же безрассудной любовью, забывая семью и дом, рискуя работой, репутацией, свободой, а то и жизнью. От них он знал если не все тайны Кремля, то многие из них.

Но в южном крыле цоколя Большого Кремлёвского дворца агентуры у него не было. Руки не дошли. Сегодня ранним утром ни свет ни заря он спустился туда, переговорил с грудастой бабенкой в синем берете Государственной безопасности и револьвером системы Нагана на правом боку.

Она поняла его. Она рассказала, что да, сидит девчонка в комнате, которая обычно использовалась для отдыха дежурной смены охраны товарища Ягоды. Сейчас временно охрану отселили. Готова ли сисястая помочь товарищу Холованову Александру Ивановичу? Да, готова, но не поможет. Потому как девчонку она ни при каких условиях не выпустит. Только переговорить с ней? Нет, и этого не будет.

Почему? Да просто потому, что железная дверь заперта на два замка, а ключи — у разных людей. С одним человеком сговориться можно, но толку от этого нет.

А если через дверь поговорить? Через дверь — сколько угодно. Говори, только побыстрее. Атас объявлен будет громким кашлем.

Встала тетя поперек коридора, перегородив его словно революционной баррикадой, а Дракон прошел туда, куда ему указала женщина, вздохнув и колыхнув грудью.

Дверь железная, кованная мастерами Николашки Палкина. Дверь в проеме — словно в маленьком тоннеле. Нет в этой двери глазка, как в обычной тюремной двери, потому как не тюрьма это вовсе. Тюрьмой эта комната только от случая к случаю служит.

Постучал Дракон. Позвал тихо:

— Девушка, девушка!

Откуда ему знать, как ее зовут.

Откликнулась она. Видимо, не спала.

— Девушка, я пришел вам помочь.

— Приветствую вас, гражданин провокатор!

— Девушка, у меня совсем мало времени. Допустим, что я провокатор, но вы ничего не теряете. Если вы выйдете на свободу, у Ягоды могут возникнуть проблемы. Потому Ягода в любом случае вынужден будет вас убить, как совершено ненужного свидетеля. Для него лучший вариант — чтобы вы бесследно исчезли. Если вы мне что-нибудь расскажете или будете молчать — разницы нет. Теперь предположим, что я не провокатор. Вы промолчите, и я ничем не смогу вам помочь. Расскажите все, что вы знаете о нем. Любая мелочь может стать ключом. И тогда я, может быть, что-то сделаю против него. Это будет вашим спасением. Только скорее. Сейчас сюда придут.

— Хорошо. Слушайте. Осенью будет пленум Центрального Комитета. Охрану будет нести особая роты Ягоды…

— Откуда вы это знаете?

— Я ужасно догадлива. Так вот, товарищу Ягоде все равно, кто и как будет на пленуме голосовать.

— Это еще почему?

— Ему важно другое: кто этот пленум будет охранять.

— Понял. Что еще?

— Товарищ Ежов под угрозой. Покушения на его жизнь не исключаю.

— У меня такое же мнение. Есть детали, есть улики?

— Нет. Но достанется и какому-то Гуталину.

— Доказательства!

— Нет их у меня. Есть нечто совсем иное. Сегодня в какой-то Коммунарке живьем в гробу закопают какого-то Змеееда. Вам это имя что-то говорит?

— Говорит. Спасибо!

Бежит Дракон коридором. Вспомнил, что надо было бы хоть спросить у девушки, как ее зовут. Но Дракону сейчас не до того. Тетеньку сисястую, которая его покой берегла, чмокнул на бегу в губы алые и скрылся за поворотом.

Те, кто на самом верху, путешествуют в персональном поезде. Еще и с парой бронепоездов сопровождения.

Те, кто рангом помельче, имеют персональные вагоны. А бывший член Политбюро и бывший властитель Украины, а ныне первый заместитель Народного комиссара тяжелой промышленности товарищ Пятаков Георгий Леонидович теперь путешествует почти как обыкновенный советский человек, почти как все. Вагон его не на одного, а сразу на четырех пассажиров. Каждому пассажиру — два соединенных между собой купе. Одно купе спальное, другое — салон. Кроме этих четырех сдвоенных купе, в вагоне кухня и буфет. И два купе для проводников и повара.

От былых привилегий у товарища Пятакова осталось совсем немногое. В отличие от поездов для простых советских людей, вагон со сдвоенными купе прибывает не на станцию для всех, а на особую, на ту, которая находится в районе Курского вокзала, которая под закопченное паровозное депо замаскирована. На подходе к Москве спецвагон отцепляют от основного состава и по другой ветке загоняют под своды паровозного якобы депо.

Товарищ Пятаков хорошо отдохнул. Теперь он полон решимости неутомимо продолжать борьбу за дело Ленина-Сталина. Он готов бороться с любыми уклонами от генеральной линии партии, готов лично расстреливать врагов народа, кем бы они ни оказались, — хоть вчерашними соратниками по Политбюро, хоть собственной женой.

Вот и Москва. Скорей бы на работу. Скорей бы окунуться в трудовые будни, в кипение и бурление великих строек.

Когда-то давно, в октябре 1914 года, революционер Пятаков бежал из свирепой царской каторги в Швейцарию. Тогда это было несложно. Революционер Пятаков ухитрился такое совершить даже в разгар Мировой войны, преодолев фронты и земли врагов. Немцы таких беспрепятственно пропускали в Швейцарию к Ленину, а потом всю шайку, как вшей в пробирке, вернули в Россию.

Сейчас нет войны, и не на каторге товарищ Пятаков, а на ответственной руководящей работе. Большой властью облечен. Но не сбежать теперь в Швейцарию. Кончился проклятый царизм, теперь у нас полная свобода под властью трудового народа.

И почему-то глубоко вздохнул бывший революционер.

Подскочили носильщики, не спрашивая, куда нести, — тут носильщики особые, без вопросов и ответов знают, какой чемодан к какому персональному лимузину тащить. Подхватили они чемоданы товарища Пятакова и других его спутников — заместителя наркома иностранных дел, заместителя наркома внешней торговли и прокурора Московской области.

На спецвокзале специальное все. Тут спецдежурный, спецстрелочники, спецносилыцики, которые денег не требуют и чаевых не берут. За ними поспешил товарищ Пятаков.