Чтение онлайн

Альфред собирался с силами, чтобы ответить на вопрос, который, по его мнению, сейчас должен был задать Самах, но, очевидно, эти образы обрушились на сартана столь бурно, что он был сейчас полностью поглощен собственными ощущениями.

— Вы говорите, что попали сюда случайно. Разве вас послали не для того, чтобы разбудить нас?

— Нет, — ответил Альфред и вздохнул — Честно говоря, меня никто не посылал.

— Разве наш народ на Арианусе не получил наше послание с просьбой о помощи?

— Не знаю, — покачал головой Альфред, не отрывая взгляда от пола — Если и получили, то это было давно. Очень давно.

Самах умолк Альфред знал, о чем он сейчас думает. Глава Совета думал, как лучше задать вопрос, который ему совсем не хотелось задавать. Наконец Самах взглянул на Олу

— У нас есть сын: Он сейчас находится в соседней комнате Ему двадцать пять лет по тому счету, что был до Разделения. Если бы он не выбрал сон, сколько лет ему сейчас было бы?

— Его бы не было в живых, — ответил Альфред.

У Самаха задрожали губы. С видимым усилием ему удалось взять себя в руки

— Вы уверены? Ведь сартаны живут долго. Возможно, он был бы глубоким стариком?

— В живых не было бы ни его, ни его детей, ни детей его детей.

Альфред не стал говорить, что скорее всего у молодого человека вообще не осталось бы детей. Альфред попытался скрыть это, но он видел, что Самах уже начинает догадываться Он ведь видел в сознании Альфреда гробницы Ариануса и мертвых сартанов Абарраха, сметенных лавовым потоком.

— Сколько же мы спали? Альфред потер лысину

— Я не могу сказать точно. В разных мирах разный отсчет времени.

— Столетия?

— Полагаю, что так.

Ола приоткрыла рот, словно хотела что-то сказать и не могла. Остальные сартаны были потрясены. Альфред подумал, как это, должно быть, ужасно — проснуться и обнаружить, что проспал целую эпоху.

— Это все так… запутанно. Единственные, кто может помнить об этом, у кого наверняка сохранились записи, это… — слово застыло у Альфреда на губах. Он не хотел, чтобы оно прозвучало здесь, ну, по крайней мере, сейчас.

— Патрины, — закончил за него Самах. — Да, я видел в вашем сознании мужчину из числа наших древних врагов. Он освободился из Лабиринта. Вы путешествовали вместе.

Лицо Олы прояснилось. Она нетерпеливо подалась вперед.

— Можем ли мы искать утешения в этом? Я не одобряла этот план, — она быстро взглянула на мужа, — но я бы очень хотела ошибиться. Можем ли мы считать, что наши надежды на исправление оправдали себя? Что патрины, выйдя из заключения, усвоили этот суровый урок и отказались от своих дьявольских планов по захвату власти?

Альфред помедлил с ответом.

— Нет, Ола, ты не можешь найти утешения и в этом, — холодно сказал Самах. — Конечно, мы должны были знать. Посмотри на образ патрина в сознании нашего брата. Это те же самые патрины, которые принесли в мир страшные разрушения. — Он хлопнул по подлокотнику и снова поднял тучу пыли.

— Нет, Самах, вы ошибаетесь! — запротестовал Альфред и сам поразился собственной дерзости. — Большая часть патринов все еще находится в той тюрьме, в которую вы их заключили. Они жестоко страдают. Бесчисленное множество их стало жертвами чудовищ, которых мог измыслить лишь дьявольский, извращенный разум! Те, кому удалось вырваться, полны ненависти к нам, ненависти, которая передавалась из поколения в поколение. И мне кажется, эту ненависть можно понять. Видите ли, я… я побывал там… в другом теле.

Его новообретенное мужество быстро таяло под пылающим взглядом Самаха. Альфред сжался и ушел внутрь себя. Его руки теребили потрепанные кружева, выбивавшиеся из рукавов поношенной бархатной куртки.

— Как вы можете говорить такое, брат?! — вознегодовал Самах. — Это невозможно! Лабиринт создан для обучения. Это игра — тяжелая, сложная, но не более чем игра!

— Боюсь, эта игра стала смертельной, — произнес Альфред, не отрывая взгляда от пола. — Но, возможно, надежда еще существует. Видите ли, этот патрин, с которым я знаком, очень сложный человек. У него есть собака…

Самах сощурился.

— Вы, кажется, симпатизируете врагу, брат?

— Нет-нет, — залепетал Альфред, — Я действительно не знаю никаких врагов. Я знаю только Эпло. И он…

Но Самаха это уже не интересовало. Он отмахнулся от слов Альфреда, как от пыли.

— Этот патрин, которого я видел в вашем сознании, был свободен и путешествовал сквозь Врата Смерти. Каковы его цели?

— И-исследования, — от волнения Альфред начал заикаться.

— Нет, не исследования! — Самах вскочид на ноги и устремил взгляд на Альфреда. Под этим пронзительным взглядом Альфред попятился. — Не исследования! Разведка!

В глазах Самаха, когда он обратился к другим членам Совета, сверкало мрачное торжество,

— Кажется, братья, мы проснулись вовремя. Наши древние враги снова готовятся начать войну.

Утро. Еще одно утро отчаяния и страха. Утро — самое тяжелое для меня время. Когда я прихожу в себя после кошмарного сна, то в первое мгновение мне кажется, что я у себя дома, в своей кровати, и это был всего лишь сон. А потом я вспоминаю, что эти кошмары могут в любую минуту стать реальностью. Мы пока не видели никаких признаков присутствия змеев, но кто-то неотступно следит за нами. Мы не мореходы и не умеем управлять кораблем, но кто-то управляет им. Кто-то ведет нас. И мы не знаем, кто.

От страха мы даже не отваживаемся подняться на верхнюю палубу. Мы стараемся скрыться в нижней части корабля, где этот кто-то не может достать нас.

Каждое утро Элэйк, Девон и я собираемся вместе и без всякого аппетита что-то едим. Мы смотрим друг на друга и спрашиваем себя, не станет ли сегодняшний день последним.

Самое страшное — это ожидание. Наш страх растет день ото дня. Нервы натянуты уже до предела. Девон — Девон? — поссорился с Элэйк из-за какого-то ее замечания об эльфах. Кажется, они до сих пор ругаются. Но причина этой ссоры — не гнев, а страх. Я начинаю думать, что страх сведет нас с ума.