Чтение онлайн

Я говорила себе, что я умная, что я не наделаю ошибок. Осенью я поступлю в колледж, а Дэви будет продолжать работать на меня. И я буду спать с ним. Мне очень понравилось спать с ним. В конце концов, я любила его, и он любил меня. Он помог мне забыть о моих страхах, сомнениях, тревогах и обязанностях.

Я уговорила его пользоваться презервативами, а сама высчитывала дни, благоприятные для зачатия, и мы занимались сексом только в безопасное время. Он смеялся и уверял, что у меня поехала крыша, но на самом деле я просто взяла старый пикап и съездила в Атланту, где купила книжку о естественном контроле над рождаемостью. Кроме презервативов, я могла позволить себе только это. Я принимала ванны из трав и занималась с Дэви любовью исключительно в безопасные дни.

Но у Дэви было много сил, а я была безрассудна…

Весной, когда я поняла, что беременна, я упала на колени у корней Большой Леди и погрозила ей кулаком.

– Почему?! Почему ты наваливаешь на меня еще больше обязанностей? Чем я заслужила такое наказание? Я отдаю тебе все, а ты в ответ награждаешь меня ребенком, которого надо растить. У меня уже есть младший брат! Мне больше не нужны сосунки!

Я прокляла моего собственного нерожденного ребенка. Я сидела и подсчитывала, есть ли у меня деньги на аборт, но потом тупо призналась самой себе, что у меня не хватит на это смелости. Проповедники в горах твердили, что детоубийцы отправляются прямиком в ад. Я не могла так рисковать. Наконец я все обдумала и решилась. Я подняла лицо к яблоне и синему весеннему небу и громко крикнула:

– Лучше убей меня!

Но ничего не произошло. Меня не поразила молния. Порыв ветра не донес до меня теплое дыхание огорченных ангелов. Ничего. Я бросилась ничком на грязную весеннюю землю, колотила по ней руками и рыдала.

Дэви нашел меня в саду. Побледневший, растерянный, он присел на корточки рядом со мной, ничего не понимая.

– Что случилось, дорогая моя, что?

Я села, вытерла слезы и грязь с лица. Я была такой же холодной, как весенняя земля.

– Я позволила тебе добраться до меня, вот что.

Я никогда не забуду выражения его лица – надежда, страх, возбуждение, словно я пообещала ему самую быструю машину или шесть банок пива.

– У нас будет ребенок? – Дэви попытался прижать меня к себе. – У тебя будет мой ребенок!

– И из-за этого я потеряю ферму. Судья Редмен отберет ее у меня. Он назовет меня безответственной и будет прав.

– Нет! Я женюсь на тебе. Как ты не понимаешь? Я люблю тебя. Ты любишь меня. И все в порядке!

Он был прав, но в тот день это явилось слабым утешением. Я все-таки позволила ему обнять меня и отчаянно цеплялась за него. Мне было непонятно, как я могу так любить его и при этом быть такой несчастной.

– Ты рада, что у нас будет ребенок? Признайся, – попросил меня Дэви, – ты по-настоящему счастлива!

– Да-да, конечно.

Я обняла его, но внутри меня не было ничего, кроме этой лжи. «Попрощайся с колледжем, Хаш». Я уткнулась лицом в его плечо и застонала. Я проведу молодость, сидя за кухонным столом, как моя мама, – похудевшая, измочаленная, с ребенком, сосущим мою грудь. Мне даже выйти будет некуда – только в сад, собирать яблоки…

И тут вдруг старая яблоня заговорила со мной: Даже самый лучший плод не всегда легко нести.

Моя свадьба с Юэллом Дэвисом Тэкери была назначена на холодный мартовский понедельник. В окружной суд я пригласила только Мэри Мэй, двух стареньких родственниц со стороны Макгилленов, которые считали, что я всегда поступаю правильно, и дядю жениха, доброго Генри Тэкери, ветерана Второй мировой войны, покрытого шрамами снаружи и изнутри.

Мэри Мэй страшно обрадовалась тому, что будет подружкой невесты.

– Теперь мы с тобой станем сестрами! – воскликнула она. – Я больше не буду чувствовать себя такой одинокой,

Дэви надел новый синий костюм, он постоянно улыбался, всем говорил, что вот-вот лопнет от радости, но смотрел на меня тревожно. Думаю, он подозревал, что я с не меньшей радостью оказалась бы где-нибудь в другом месте. Он просто еще не хотел этого признавать.

Я выбрала белую юбку и строгий белый блейзер и сказала себе, что обязана выглядеть счастливой, – хотя бы на людях. Мы отправились в кабинет судьи Редмена, который должен был провести церемонию, но судья выставил Дэви из комнаты и плотно закрыл дверь.

– Ты потеряла рассудок, мисс Хаш? Ему же красная цена десять центов, хотя на вид два доллара! Он ведет себя прилично только ради тебя. Я не сомневаюсь, что ради тебя он пройдет по горячим углям, но я бы не поставил и цента на его будущее. Очевидно, ты не возражаешь против того, что твой жених курит травку, накачивается пивом, с огромным удовольствием дерется и гоняет на старых развалюхах. – Судья перевел дух. – Но осмелюсь напомнить, – мягко сказал он, – что этот симпатяга не спешит отворачиваться, когда с ним заигрывают девушки.

Я спрятала дрожащие пальцы за букетом желтых нарциссов. Они цветут даже в заморозки. И я сама такая же.

– Людям просто нравится сплетничать. Дэви самый красивый парень в округе, поэтому ему завидуют…

– Хаш, среди твоих яблок только одно гнилое. И это Дэви Тэкери.

– Он всегда готов помочь мне! Никакой он не гнилой!

– Дэви Тэкери будет поддерживать тебя, когда ты отправишься учиться в колледж?

– Я решила отложить поступление на пару лет. На ферме слишком много дел…

Редмен искоса посмотрел на меня.

– Мисс Хаш, у меня две внучки твоего возраста. Так что я не совсем остолоп и кое-что смыслю в уловках молодого поколения. Я задам вопрос напрямую. В твоей духовке зреет яблочко от Дэви Тэкери?

Я обмякла.

– Да, ваша честь.

– О господи… – Он склонил голову, будто в молитве, потом вздохнул и сурово нахмурил густые седые брови. – Мне следовало поставить одно условие, когда я пообещал сохранить за тобой ферму. Ты должна была держаться подальше от Дэви Тэкери.