Змей
Шрифт:
— Надень кольцо! — напомнила незнакомка. — И не снимай, пока не встанешь перед ним.
— Перед Андроником, — замирая от волнения, проронила Дорина.
— Так вы его зовете.
Незнакомка взглянула Дорине в глаза и горько усмехнулась.
— Ты его знаешь?
— И мне он является, но только по ночам, — отвечала незнакомка. — Когда он человек и прекрасен собой…
— А как зовешь его ты?
— Так, как нельзя тебе…
Дорину пробрал страх от холодка во взгляде этой чужой, неизвестно откуда взявшейся женщины.
— Идем! Нас ждут…
Незнакомка чуть ли не силой подхватила Дорину под руку и потянула к двери. Но на пороге та остановилась как вкопанная. Порог, она чувствовала, обрывался к воде. К воде, затянутой как бы ковром — на вид, для неискушенного глаза, — а под ним крылась пучина, глубокая, черная, холодная.
— Мне страшно, — шепнула она.
— Не бойся, не утонешь, — успокоила ее незнакомка. — Ты со мной.
И подтолкнула вперед. Дорина зажмурилась и шагнула. Но не провалилась, а пошла, словно по стеклу. Вода холодила ступни, и только. И все равно дыхание почти замерло у нее в груди.
— Дыши спокойно, — сказала незнакомка. — Ни о чем не тревожься. Привыкнешь. Это ничего, что под водой.
— Как под водой? — спросил перепуганная Дорина.
— Здесь его дворец.
— Но как же сюда доходит солнце? — недоумевала Дорина, озираясь.
— Его дворец весь из стекла. Взгляни!
Незнакомка вскинула руку. Небо серебрилось далеко наверху стеклянным, как бы заимствованным откуда-то светом. Впереди же сверкали огни, яркие, ослепительные.
— Нас ждут… Как бы не обиделись, что мы опаздываем…
Она крепче сжала руку Дорины и прибавила шагу. Девушка зачарованно смотрела на сияние впереди. Уже различался гул множества голосов и легкие стонущие звуки, будто кто-то пробовал струны скрипок. Забелела прямо перед ними мраморная лестница. Дорина занесла было ногу на первую ступеньку и вдруг заколебалась. Но спутница опять потянула ее за собой.
— Иди! Иди! — приказала она.
О, какая это была тяжесть! Невидимый груз наваливался на нее, и каждый шаг отнимал силы.
— Иди же! Иди! — донеслись сверху другие голоса.
Дорина снова почувствовала помогающую руку незнакомки. Она зажмурилась и сделала еще шаг. Слезы выступили на глазах. Непонятный труд движения кружил голову.
— Почему так тяжело? — прошептала она.
— И ему было тяжело дойти до тебя. Ты забыла — он не мог сдвинуть лодку с места? Сколько вы прождали там, у озера, а лодка так и не отчалила.
— Да, правда, — вспомнила Дорина.
Она вспомнила жгучие глаза Андроника. Его руку, теплую и сильную, за которую крепко держалась тогда, в том давнем сне.
— Сюда! Сюда! — снова позвали сверху голоса.
— Кто они? — недоумевала Дорина.
— Разные. Их много. Все сюда собираются… Хоть это и трудно, как видишь.
Все горше и горше делалась ее улыбка, пока она смотрела на мучения Дорины.
— Еще долго? — спросила Дорина.
— Если любишь, вовсе недолго…
Девушка наморщила лоб, закусила губу и, собрав все силы, преодолела еще одну ступень и еще одну…
— Он не может мне помочь, да?
— На этой лестнице нет. Это не его место.
Голосов сверху больше не было слышно, ни голосов, ни стона скрипок. Куда вдруг делись разом все эти люди, которые ждали Дорину, не сводя с нее глаз?
— Никуда не делись, — отвечала незнакомка на ее мысли. — Они ждут тебя. Смотри…
И правда, Дорина оказалась посреди необъятных, пышно убранных чертогов со множеством зеркал и огней. Сама сказка окружала ее. Дамы были в кринолинах, кавалеры — в мундирах с галунами, в шлемах и с длинными палашами.
— Только ни с кем не говори! — торопливо шепнула незнакомка. Дорина, оробев, пошла через высокую, бесконечную залу, сжимаясь под недобрыми взглядами нарядной толпы, то и дело смыкавшейся вокруг нее, чтобы задержать. Каждый манил ее рукой, каждый соблазнял какой-нибудь диковинной вещицей, извлекая на свет то золотую, невиданной красоты птицу, то кубок из драгоценного камня, то башмачок с хрустальным блеском. У девушки закружилась голова, и она спрятала лицо в ладони.
— Не отвечай им, что бы они ни говорили, — повторяла незнакомка, еще более властно увлекая ее вперед.
— Погляди же и на Аргиру, на млечную деву, — выкрикнул какой-то юноша, преграждая им путь и указывая рукой в сторону.
Дорина невольно взглянула туда. Поодаль, в сиянии, сидела на троне бледная дева с рассыпанными прядями черных волос, с широко раскрытыми глазами.
— Она тоже была невестой! — сияя улыбкой, приговаривал юноша. — Она пришла оттуда же, откуда и ты. Смотри на нее!
Дорину охватила дрожь. Дева была похожа на мертвую: недвижная, с белым застывшим лицом, с немигающим взглядом.
— Три дня он был с ней! — выкрикивал юноша, не давая им пройти. — Теперь она мертва, давно мертва! Смотри же, смотри!
Но и без понуканий юноши Дорина не могла оторвать глаз от девы на троне. Ее необъяснимо томила тайна этого изваяния, этой холодной, углубленной в себя скорби.
— Идем же! — пыталась отвлечь ее спутница, дергая за руку.
— Кто это? — проговорила Дорина. — Она тоже была невестой, но умерла?
Незнакомка замялась, не отвечая. Привлекла Дорину к себе, чтобы поскорее вывести из круга, прочь от странных, морочливых взглядов толпы.
— Посмотри хорошенько, и ты поймешь, кто это! — кричал им вслед юноша. — И на ней тоже подвенечное платье, видишь?
Дорина остановилась, дрожа. Дева на троне вдруг показалась ей знакомой: и эти огромные глаза, и поджатые губы…
— Что ж ты, себя не узнаешь? — торжествующие выкрикнул юноша.
Вмиг, точно по чьему-то невидимому знаку, смолкли все скрипки. Гробовое молчание легло на залу. Дорина еще мгновенье продержалась, с расширенными от ужаса глазами, потом застонала и рухнула как подкошенная наземь.