Чтение онлайн

— Потому что это противоестественно.

— Тебе бы хотелось, чтобы женщина была просто женщиной?

— А разве женщина может быть кем-то иным?

— Хорошо. Для тебя я буду просто женщиной. Она поставила свой бокал на кофейный столик, взяла мой и поставила рядом — оба недопитые. В ее глазах появился особого рода голодный блеск, лицо порозовело, губы припухли. Ее пальцы поочередно касались пуговиц на блузке, пока та совсем не распахнулась. Еле уловимым движением плеч она сбросила ее, чтобы освободившимися пальцами заняться застежкой лифчика. Мгновение — и он последовал на пол вслед за блузкой.

Я смотрел, не прикасаясь к ней, любуясь мягкими очертаниями набухших грудей с твердеющими от охватывающего ее возбуждения розовыми конусами. Она была так близко, что я чувствовал теплый аромат, источаемый ее телом, видел, как, задвигались мышцы живота, стянутого поясом юбки.

— Какова я... как женщина?

Потом я обхватил ее, полуобнаженную, и посадил себе на колени. Я касался ее волос, гладил кожу — сначала нежно, потом все яростнее, пока она не затрепетала.

Она обхватила руками меня за шею, стала искать губами мой рот. Со сладким стоном она приникла к моим губам, и некоторое время мы были одним целым. Потом Джеральдина откинулась, но ее губы, казалось, продолжали прижиматься к моим, глаза были закрыты, дыхание прерывалось. , Где-то в доме стали бить часы, а удар грома ответил им эхом. Я провел рукой по выпуклому животу, и мои пальцы уперлись в жесткий пояс юбки. Она застонала, задержала дыхание и втянула живот, чтобы пустить мою руку ниже. Пальцами и ладонью я сжал мягкую податливую плоть, потом вытащил руку.

Она открыла глаза, улыбнулась, потом снова закрыла их и... заснула. Я продолжал держать ее на коленях, пока не убедился, что сон ее стал крепким и спокойным. Тогда я пересадил ее, облокотив на спинку дивана. Потом я набросил ей на плечи блузку и прикрыл накидкой, которую снял со спинки стоящего рядом стула.

Утром она почувствует себя лучше Хотя, наверное, возненавидит меня за сегодняшнее. А может быть, и нет. Я поднялся по лестнице в комнату Сью. Она спала, подмяв под себя любимую плюшевую игрушку.

Я вызвал такси и в ожидании его вышел на улицу. Полицейскому, стоящему на посту, я сообщил, что обе женщины сейчас спят, и велел держать ухо востро. Он козырнул и скрылся в темноте.

Сев в такси и сообщив водителю адрес моих новых апартаментов, я с улыбкой стал думать, как среагирует Вельда, узнав, чем я занимался час назад. Она не поверит, если я скажу ей правду. Тогда не стоит и упоминать об этом вечере.

Шел дождь, улицы были пустынны. Машина остановилась, я расплатился и вошел в дом. Вероятно, его недавно отремонтировали: в вестибюле пахло краской. Поднявшись на лифте на четвертый этаж, я нашел свою дверь и сунул ключ в замочную скважину.

В гостиной слабо горела настольная лампа, еле слышно играло радио. Через дверной проем я увидел лежащую на кушетке Вельду и тихо рассмеялся. По-видимому, она упрямо ждала меня, но сон сморил ее, и она решила довольствоваться диваном, предоставив мне кровать. На цыпочках я вошел в комнату. Мне не хотелось будить Вельду. Однако, проходя мимо нее, я взглянул и оцепенел: она не спала. Кто-то нанес ей тяжелый удар около виска, и кровь запеклась у нее в волосах. Я потряс ее за плечо и сказал:

— Вельда...

Застонав, она медленно открыла глаза и попыталась заговорить, но язык ее не слушался. Однако я все понял по ее взгляду. Повернувшись, я увидел стоящего у стены Марва Каниа. Одну руку он прижимал к животу, а в другой держал пистолет, нацелив его на меня.

Наконец-то он до меня добрался...

В его взгляде ясно читался приговор — его и мой. От его одежды пахло запекшейся кровью. Его лицо было искажено болью. Наверное, он был молод, но сейчас выглядел старым, как сама смерть.

— Я жду вас, мистер... — сказал он.

Я медленно, очень медленно выпрямился. Можно было попробовать вытащить пистолет, но против Каниа у меня вряд ли был шанс. Хотя он и стоял на пороге смерти, пистолет он держал твердо. Он направил дуло мне в живот.

— Я выстрелю тебе туда же, куда ты ранил меня, приятель. А это означает конец. Ты проживешь еще некоторое время и будешь так же мучиться от боли, как и я. Но если ты пошевелишься, я выстрелю тебе в лоб.

Я подумал, не удастся ли мне быстро упасть на пол и избежать пули. Он прочел мои мысли и усмехнулся, несмотря на боль.

— А Вельда? Что будет с ней?

— Какая тебе разница? Ведь ты умрешь.

— И все-таки?

Его лицо исказилось от ненависти — Ее я тоже застрелю, а потом уйду отсюда, чтобы спокойно умереть. На свободе, под дождем, а не в душной комнате Мне всегда хотелось умереть в парке...

Его лицо захлестнула волна боли, он полузакрыл глаза, но потом открыл их. Я стоял неподвижно и надеялся только на то, что Вельда успеет убежать, если я заслоню ее своим телом. Каниа прочел и эти мысли и рассмеялся Смеясь все громче, он одновременно прицеливался.

Этот смех и доконал его, оборвав последнюю нить жизни в нем. Он почувствовал, как жизнь утекает из его тела, и побледнел от страха и злобы, потому что понял, что опять остается в проигрыше. Он начал нажимать на спусковой крючок, но пистолет выпал из его ослабевшей руки, а сам Каниа рухнул лицом на пол...

Я поднял Вельду и отнес ее в спальню Там я смыл кровь, потом расстегнул ей платье и накрыл одеялом, а сам бросился на постель рядом с ней. В соседней комнате лежал мертвец, но он мог подождать до утра...

Наутро, в девять часов. Пат был у меня. Вместе с ним приехали инспектор Гребб и Чарли Форс По выражению лица Пата я понял, что другого выбора у него не было, и кивнул ему, чтобы показать, что понял это Фотографы сделали все снимки, труп вынесли, и полицейский врач теперь занимался Вельдой Гребб указал мне на стул и сам сел напротив — Вы у нас как бельмо на глазу Но теперь мы вас прижмем — За то, что я вовремя не сообщил о трупе!

— Этого вполне достаточно. Вы уже основательно засветились, а в вашей могучей конторе не любят агентов, о которых идет молва. Там предпочитают людей, держащих рот на замке. Так что вскоре ваше удостоверение аннулируют, и вы станете простым смертным.