Чтение онлайн

Сони и остальные показали, что она была только игрушкой, постельной принадлежностью. И на этом ее участие кончалось. Только один репортер вспомнил ее странную фразу на процессе.

Перед тем, как ее оправдали, она заявила, что ответственность за дело лежит на змее и она хотела бы, чтоб до нее добрались.

И тут я вспомнил.

Значит, в припадках пьянства Салли боялась, как сказала Сью, какой-то змеи, а потом злобного и коварного человека! Это одно и то же!

Теперь эта змея зашипела. Это был тот человек, который раскрутил все это дело. Тот, о котором ничего не было известно.

Блэк Коплей оказался умнее всех. Он ждал, чтобы сделать прыжок в джунгли Нью-Йорка. Он вернется сильным, умным и опасным. Самый сильный противник для меня.

Я позвонил Пату.

— Майкл, у меня для тебя новости.

— Какие?

— Арнольд Гудвин мертв.

— Что?

— Два месяца тому назад в автомобильной катастрофе около Сараготы. Его труп недавно опознали в морге.

— Это точно?

— Да.

— Тогда проще. А что с Левитом?

— Тут забавная штука. Несколько лет назад Торренс его оправдал. Он опытный юрист и сумел доказать, что тот только оборонялся. За гонорар в пятьсот тысяч долларов. Еще забавнее, что наш теперешний прокурор Чарли Форс тоже защищал Левита и тоже получил такую сумму. Вчера вечером мне позвонили и сказали, что есть кое-что о Левите.

— Откуда был звонок?

— Из автомата. Но он висел на стене, а не в будке. Наверное, в баре.

Я положил трубку и спрятал лицо в ладони. Хитро, очень хитро, но должна быть ниточка. Я задумался. Зазвонил телефон.

— Это Джеральдина. Майкл, сейчас же к нам скорее!

— Что такое?

— Скорее! — Она повесила трубку.

Я вышел под дождь, написав Велде записку, поднял воротник и помахал такси. Сидя в машине, я снова стал перебирать эти страшные семь лет. Забыть их было не просто.

Джеральдина встретила меня на пороге.

— Что?

— Комната… Домик Сью… Сгорел…

— Что с крошкой?

— Она наверху. Все в порядке.

От домика остались одни руины. Мы вернулись в дом и Джеральдина приготовила по коктейлю и, повернувшись ко мне, заявила:

— Сегодня Сью ворвалась к отцу, крича, что он убийца. Кричала, что это сказала мать. Но теперь ее комната сгорела и она искала все какое-то письмо среди старых вещей.

— Разбуди ее.

Ее спальня была похожа на детскую и одновременно на комнату взрослой девушки: куклы, плюшевые зверята, микрофон, балетные туфельки, пуховки, коробки конфет.

— Сью…

Она лежала на кровати, прижимая к себе полуобгоревшего мишку.

— Сью… Это ты подожгла дом?

— Я сжигала мамины бумаги. Я не хотела, чтобы он видел ее вещи.

— Что произошло?

— Все начало гореть, а мне стало так чудесно. Я пела и плясала в огне, мне было хорошо.

— Но ты не нарочно?

— Нет, специально! Пусть не смотрит на ее вещи.

— Она говорила, что ее убила змея?

— Он, Змея, убил маму.

— Кто он, котенок?

— Она говорила, что змея убьет ее.

— Спи.

Джеральдина опустила тяжелые портьеры и включила торшер. Мы сидели, прихлебывая из высоких стаканов коктейль.

— Майкл, это ужасно! Если Сью не прекратит своих обвинений, то… ведь это год выборов! Такой скандал! Ты знаешь, какая грызня идет в партиях? Ведь это главный штат в стране, и отсюда губернатор легко может шагнуть в Белый дом или влиять на политику страны. Надо положить конец проделкам Сью.

— Политика для тебя так важна?

— Как жизнь, Майкл. Я положила на весы всю свою жизнь.

— Тебе рано умирать, тебе бы быть мужчиной.

— Для женщины тоже есть место в политике.

— Чушь!

Тебе нравятся просто женщины?

— Они должны быть такими.

— Тогда я буду просто женщиной для тебя. — Она поставила недопитый стакан на столик, потом взяла мой и аккуратно поставила рядом. Ее пальцы пробежали по маленьким пуговкам кофты, потом запутались на секунду в кружевах лифчика, она отбросила его на пол. Я видел, как вздымалась розовая мякоть ее действительно прекрасной груди, как напрягались мускулы живота, и неповторимый запах женщины обволакивал ее всю в ожидании мужчины.

— Ну и… как?

— Чудо!

Мои руки скользнули к ее бедрам и осторожно стали гладить их упругие округлости пониже, где они расходились. Она откинулась на подушки, я медленно, осторожно спустил молнию и рывком подмял ее под себя.

Она слабо застонала от удовольствия и ее грудь стала упругой под моими жадными нетерпеливыми пальцами…

Она заснула и даже во сне тянулась ко мне. Может быть, завтра она опять будет ненавидеть меня. Но вряд ли…

По дороге домой я подумал, что же скажет Велда, если узнает? И порадовался, что номер отдельный. Теперь мне нужно было выспаться.

Когда я вошел, в гостиной играла музыка и горел торшер. Я рассмеялся. Велда была начеку, но сон перехитрил ее. Она спала на кушетке, уткнувшись щекой в подушку. Я лег в кровать в одиночестве. Она еще возьмет свое!

Почему-то я встал и, подойдя ближе к кушетке, почувствовал, как замерло у меня сердце. Она лежала, прижавшись щекой к подушке, а по другой бежала струя черной, запекшейся крови от виска поперек лба. Я схватил ее за руку, она слабо застонала и открыла глаза. Говорить она не могла, но в ее глазах я увидел ужас. Я обернулся.

Он стоял у стены, прижимая руку к животу, держа в другой пистолет, нацеленный мне прямо в голову.

В конце концов Каниа нашел меня. В его глазах была смерть — моя и его. Я видел, что у него началась гангрена и чувствовал запах гниющего мяса и крови, впитавшейся в одежду. Его рот скривился в оскале, обнажая десны. Он был еще молод, но сейчас выглядел старым, как смерть.

Он перевел дуло на мой живот. Он знал, что не промахнется.

— Ты влепил мне пулю в кишки. Теперь попробуй сам. Только тронься с места и я разнесу тебе башку.