Чтение онлайн

– Вот, Ящер… – выругался молодой витязь. – Вечно меня заносит не туда, куда следует. И где я?

– В Киеве. Возле княжьего терема. А как тебя звать, богатырь?

– Микулой… – сердито ответил паренек.

Все, даже иудей, отшатнулись – только одного богатыря Микулу знали они, но тот был настолько силен, что людские заботы его интересовали мало. Неужто пришел на помощь Киеву сам Микула Селянинович? Но откуда меч? Ведь всем известно, что он оружия за всю жизнь в руки не брал.

– Селянинович? – осторожно спросил купец.

– Да ну вас! – фыркнул Микулка. – Вы что, древнего богатыря не в силах от смертного отличить? И чего мне мамка имя такое дала… Замучают теперь до смерти… Нет, я не Микула Селянинович, Ящер вас забери! Постарайтесь запомнить сами и других научите. Есть, мол, при князе Микула, который как раз не Селянинович.

– Тише, тише… Разошелся… – успокоил его Матфей. – У тебя все ребра переломаны, того и гляди грудь изнутри проткнут. Лежи тихо, сейчас принесут что надо, будем тебя по кускам собирать. Если действительно богатырь, то срастется.

Микулка затих, но хмуриться не перестал. Он еще не знал, что с годами полушутливое прозвище Микула Селянинович прилипнет к нему как банный лист, но со временем он перестанет на него обижаться. Разве обидевшись, остановишь людскую молву? Бестолку…

Руки у Матфея были легки и умелы, вскорости сломанная кость, накрепко завязанная между двух досочек, перестала рвать кожу, а боль из острой стала глухой и вполне терпимой. Ребра пришлось туго замотать широкой холстиной, но все равно при каждом вздохе они противно потрескивали и шкрябали изнутри.

– Главное хребет цел. – нашептывал иудей за работой. – И череп не треснул.

– А чему там трескаться? – шутливо удивился Микулка. – Сплошная кость… Слушай, а ходить я скоро смогу?

– Ну… Не знаю. Это у всех по разному. Кости на ногах целы, просто зашиблены крепко.

– Значит кроме боли мне ничего не мешает встать?

– Ничего. Но боль тоже страшная штука, от нее и помереть можно, если сердце не выдержит. Ну вот, все что можно, я сделал. Деньги у тебя есть?

– Разбогатею, отдам… – зло фыркнул Микулка, недобро взглянув на Матфея.

– Да я и не прошу. Чего злишься? Просто спросил ради приличия. А то все боятся иудея, который не спрашивает о деньгах. Непонятное и необъяснимое всегда страшит. Ладно, я пойду… И спасибо тебе, Микула.

– За что? – удивился паренек.

– За Киев.

– Но ведь ты не русич! – еще больше удивился Микулка. – Какое тебе дело до Киева?

– Молод ты еще… Ну да ладно. Все равно спасибо.

Он повернулся и чуть сгорбив спину перебежал на другую сторону улицы. Только сейчас все поняли, сколько же надо было сил иудею, чтоб явиться сюда, чуть ли не под нос польскому князю при котором вся дворцовая стража.

Купец помог Микулке сесть, но, не смотря на страшную боль во всем теле, паренек этим не удовольствовался.

– Помоги встать… – покусывая губы, попросил он.

Купец подставил плечо и Микулка, едва не теряя чувств, стал во весь рост. На кольчугу не хотелось даже смотреть, поэтому он подхватил только меч и, забросив за спину, нестойкой поступью направился к княжьему терему.

– Ты куда?! – вытаращил глаза купец.

– Пойду прогуляюсь… – попробовал улыбнуться Микулка.

Тяжеленное бревно выскальзывало из вспотевших ладоней, уставшие руки двигались все медленнее, словно Претич бился не на вольном воздухе, а по самую макушку в воде. Его снова достали копьем, но даже ярость и боль уже не могли добавить новых сил для битвы.

Владимир, стоя на одном колене, стойко держал с десяток поляков и им слишком часто приходилось добавлять свежих людей, чтоб десяток оставался хотя бы десятком. Зато Белоян без устали метался от одного к другому, не давая полякам нападать со всех сторон одновременно. Враг быстро убывал числом под тяжкими ударами Претича и юрким мечом князя, а верховный волхв навевал неописуемый ужас, на глазах у всех раздирая ратников надвое. Но и его уже дважды пробили копьем… Все таки силы киевлян таяли быстрее, чем остатки польского воинства. Враг слишком превосходил их числом. Сверх всякой меры…

И вдруг, словно волна ветра прокатилась по булатному полю вражеской рати, копья дрогнули и одно за другим полетели в пыль, а сами поляки, срывая шлемы, выставляли ладони вперед, нарочито выказывая свою безоружность. Владимир, не веря глазам, осторожно опустил меч – еще немного и зазубренное оружие само бы выпало из израненных рук.

– Сдаются? – спросил он упавшего на колени Претича. – Что там такое, Ящер меня забери? Неужто богатыри прибыли?

– Один уж точно явился! – весело рыкнул Белоян, разглядев то, что заставило сдаться пять десятков поляков.

И действительно, на холм, чуть не падая, на израненных ногах карабкался Микулка. Весь избитый, на лице места живого нет, но за плечами меч, а левая рука волоком тянет богато разодетого поляка. Настолько богато, что можно было подумать…

– Да это же Бутиян! – вскочил на ноги Владимир. – Микулка взял в полон польского князя!

Следом за пареньком плотным строем шагали не меньше трех сотен горожан, вооруженных чем попало. Среди них были даже бабы с озлобленной решительностью в глазах, видимо те, чьих мужей побили захватчики.

– Победа… – сипло выдохнул Претич.

Он закашлялся, но вылетевшее из его уст слово подхватила толпа и оно заметалось по холму, над крышами теремов и полетело в небесную высь, словно белоснежная голубиная стая.

– Победа!!! – радостно ревела толпа.

– Победа!!! – многократно вторило эхо.

Толпы горожан шли не только за Микулкой. Весть о победе выгнала на улицу всех, от стариков до малых детишек и теперь они со всех сторон стекались к казармам, осторожно ступая среди груды поверженных воев. Радостные крики выгнали с чердаков целые стаи птиц и они закружились в вечереющем небе, будто мягко струящийся водоворот в прозрачной синеве небес.