Чтение онлайн

Вдруг в два часа ночи в этот шум и гам ворвался густой бас:

— Всем находиться на месте! Стреляем без предупреждения!

Под сводами здания раздалось несколько выстрелов. В Купеческий клуб ворвалась банда грабителей, человек двадцать пять. Оставив одного бандита на страже у входа, принялись за дело. Собрали с пяти карточных столов все деньги, у игроков отобрали бумажники, часы, кольца. Очистили карманы у посетителей ресторанного зала. В комнате, где играли в железку, ранили трех человек, которые, по мнению грабителей, слишком медленно раскошеливались. Отобрали оружие у всех находившихся в клубе офицеров. Приказав жертвам не выходить из помещения в течение двадцати минут, налетчики скрылись.

На следующий день городская газета «Утро России» в заметке «Экспроприация в Купеческом клубе» констатировала:

Не прошло и нескольких дней, как нечто подобное произошло в здании Союза московских потребительских обществ, находившемся на Преображенской улице. Правда, дело происходило днем и грабителей было всего пять человек. К зданию они подъехали на машине, перерезали телефонные провода, один остался караулить машину и выход. Остальные спокойно обошли все помещения учреждения, забрали более 100 тысяч рублей и, не торопясь, удалились. И хотя в это дневное рабочее время в помещении находилось свыше семидесяти человек сотрудников и посетителей, ни один из них даже и не подумал оказать сопротивление грабителям.

Население Москвы было буквально терроризировано многочисленной армией профессиональных преступников, орудовавших в городе и его окрестностях.

Временное правительство, по существу, никакой серьезной борьбы с профессиональной преступностью не вело, да и не могло вести в силу своей социальной природы. Более того, его антинародная политика способствовала резкому росту преступности в стране.

В марте 1917 года, тогда еще будучи министром юстиции Временного правительства, Керенский подписал указ об амнистии всем осужденным до февральской революции, в том числе ворам, грабителям, убийцам, другим уголовным преступникам. Сделано это было якобы в целях утверждения законности в новом строе и необходимости способствовать направлению всех творческих сил народа на защиту нового государственного порядка.

В результате лишь из московских пересыльной, губернской и женской тюрем вышли на свободу почти полторы тысячи опасных преступников-рецидивистов. Сотни амнистированных из провинциальных тюрем, с каторги и ссылки также устремились в Москву.

По данным московской «народной милиции» Временного правительства, в городе оказалось более трех тысяч только что освобожденных рецидивистов.

В ответ на «отеческую заботу» Керенского амнистированные и их коллеги, остававшиеся на свободе, широко развернули свою деятельность. Не проходило дня, чтобы «народная милиция» не фиксировала в Москве до десятка грабежей, разбоев и убийств. О воровстве уже и говорить не приходилось: оно стало обыденным явлением в городе. Если в марте-апреле 1916 года в Москве было совершено 3618 преступлений, то за тот же период 1917 года их было совершено уже 20 628, то есть почти в шесть раз больше. Таких особо опасных преступлений, как грабежи, стало больше в четырнадцать раз, а убийств — в десять.

В Москве и губернии, даже по неполным данным, накануне Великой Октябрьской социалистической революции почти безнаказанно действовало более тридцати банд профессиональных убийц, грабителей, налетчиков, некоторые из них насчитывали до ста и больше человек.

Почти все крупные московские банды имели хорошо налаженную связь между собой и с преступным миром других городов. Во главе их стояли закоренелые рецидивисты.

Воспользуемся материалами криминалистического музея МУРа и познакомимся с «послужными списками» некоторых представителей преступного клана предреволюционной Москвы, орудовавшими определенное время и в первые годы Советской власти.

Яков Кошельков, более известный в преступной среде под кличкой Янька Кошелек. Его отец был осужден за разбойные нападения к длительному сроку каторжных работ и умер в Сибири. Впервые Кошельков был осужден в 1912 году еще сравнительно молодым человеком. Вскоре вторая судимость. В 1913 году вновь дважды садится на скамью подсудимых. В начале 1914 года его судили в пятый раз. Побег из тюрьмы, но через несколько месяцев новый арест за кражу со взломом. И снова побег из-под стражи. В 1916 году Кошельков в десятый раз предстает перед «карающей десницей» царского правосудия.

Освободившись по амнистии Временного правительства, он возвращается в Москву, сколачивает группу дерзких налетчиков и громил. Первое время банда действовала в районе Сокольников, а затем, по мере пополнения новыми членами, ее деятельность распространяется на весь город и его окрестности. Налеты банды Кошелькова отличались исключительным цинизмом и жестокостью. Даже ближайшие подручные побаивались своего главаря. Печальная слава о его «мокрых делах» ходила не только по Москве, но и далеко за ее пределами.

Делом рук Кошелькова были: убийство двух конвоиров, сопровождавших его в Московскую ЧК, вооруженное ограбление сберегательной кассы на Покровке на сумму 100 тысяч рублей, вооруженное ограбление артельщика Ярославской железной дороги на сумму 400 тысяч рублей, ограбление артельщика в помещении вокзала Николаевской железной дороги (ныне Ленинградский вокзал. — В. П.) с убийством милиционера и машиниста. Узнав, что один из сотрудников МЧК Ведерников содействует уголовному розыску в его поимке, Кошельков с несколькими подручными из своей банды явился на квартиру работника Чрезвычайной комиссии. В присутствии родных Ведерникова здесь же в квартире расстрелял его. Уходя, забрал документы работника МЧК. Руки Кошелькова обагрены кровью еще двух работников МЧК — Караваева и Зустера, которые вели наблюдение за квартирой преступников на Плющихе.

Во многих случаях бандит действовал легально, выдавая себя за представителя власти, открыто производил обыски и изымал большие ценности не только в квартирах граждан, но и в государственных учреждениях и организациях. Однажды Кошельков с группой сообщников явился на московский аффинажный [1] завод, предъявил удостоверение убитого им сотрудника МЧК Ведерникова и вызвал представителей заводского комитета. В присутствии общественников преступники приступили к обыску. На глазах у многих честных людей они легально похитили около трех фунтов золота в слитках, три с половиной фунта платиновой проволоки и 25 тысяч рублей. Завладев большими ценностями, Кошельков любезно поблагодарил представителей завкома за помощь и вместе с дружками благополучно скрылся.

Но самой гнусной страницей похождений банды Яньки Кошелька было нападение на машину В. И. Ленина. И только случайность помогла избежать более тяжелых последствий, чем ограбление находящихся в машине Владимира Ильича и его сестры Марии Ильиничны.

Разгромить банду Кошелькова удалось не сразу. Сотрудники МУРа вместе с работниками МЧК приложили немало усилий, чтобы положить конец кровавым похождениям кошельковцев. Вот что докладывал Ф. Э. Дзержинскому в июне 1919 года начальник МУРа А. Трепалов: