Чтение онлайн

— Значит, люди говорят правду, — задумчиво произнесла Сигрид, — что ярл Хакон нарушил клятву, данную им однажды, о том, что он никогда не пойдет с оружием против Олава Харальдссона.

— Если бы сам Олав держал данные им клятвы, я бы имел что-то против ярла, — сказал Турир.

Сигрид о чем-то задумалась.

— Как у тебя сложились отношения с Финном Арнисоном, когда он прибыл на север, чтобы объявить военный сбор? — спросила она. — Будучи здесь проездом, он говорил, что король поручил ему твое дело против родственников Карле. А язык у него без костей.

Турир захохотал.

— Редко я бывал в подобных тисках, — сказал он. — Он собирал народ в Вогане, и когда я явился туда, он назначил такой огромный выкуп, что не могло быть и речи, чтобы уплатить его. И когда я отказался это сделать, он приставил к моей груди копье и вынудил меня отдать ему золотой браслет, который я привез из бьярмеландского похода. И когда я огляделся по сторонам, то увидел вокруг лишь друзей и родственников Гуннстейна и Карле. И мне не оставалось ничего другого, как схитрить.

У меня были при себе ценные вещи, но, отправляясь в Воган, я подумал, что могу попасть в переплет, и поэтому спрятал их в бочки с двойным дном, в которых было пиво.

И я сказал Финну, что могу заплатить друзьям и родственникам, если наберу требуемую ими сумму.

И после этого между мной и им начался настоящий шахматный поединок.

Я тянул время, как только мог, торговался из-за каждой марки и из-за каждого эре, и между делом я ходил на корабль, смотрел на мачты и делал вид, что считаю. А Финн клянчил и угрожал.

И тут он заметил бочки и спросил, что в них. И, можешь мне поверить, я тут же предложил ему выпить. Я гадал только, много ли в него вольется, и чем больше он пьянел, тем больше я радовался.

И он был далеко не трезвым, когда до него дошло, что все уехали домой — те, кто поддерживал его в деле против меня. Он стал куда более сговорчивым, увидев вокруг себя моих дружинников.

В страшной спешке он высадился на берег и, икая от страха, сказал, что готов пересмотреть предварительно назначенную сумму.

Мы сошлись на одной трети выкупа. Но, уверяю тебя, серебро, которое он получил, было плохим.

После этого я отправился к королю Кнуту.

— Почему же ты сразу не поехал к нему? — спросила Сигрид. — Зачем тебе понадобилось ехать в Воган?

— Если бы король Олав запросил бы ту сумму, о которой мы вначале договаривались, я бы чувствовал себя связанным с ним этим обязательством, — сказал Турир. — А я собирался отправиться с ним в Данию.

Он замолчал и огляделся по сторонам.

— Куда ты отправила своего сына Турира? — спросил он. — Что-то я не видел его во дворе.

— Прошлым летом он отправился в Хедмаркен и женился там, — сказала Сигрид.

— Должно быть, это выгодный брак, раз он отправился так далеко.

Сигрид кивнула.

— Этой весной я получила от него известие, — сказала она. — У него все хорошо.

— А ты когда женишься? — спросил Турир, поворачиваясь к Грьетгарду. Ответа не последовало, и Турир вопросительно посмотрел на Сигрид.

— Все зависит от Кальва, — сказала она. — Во всяком случае, это произойдет не раньше его возвращения.

Ей не хотелось посвящать Турира в дела, касающиеся Грьетгарда. Она помнила, как Турир женился на Раннвейг, не равной ему по происхождению, и она опасалась, что он поддержит ее сына. Конечно, между Раннвейг, дочерью Харальда из Грютея и дочерью любовницы Торберга Строгалы была большая разница, но все же…

Она спросила у Турира, кого из знакомых он встретил в дружине короля Кнута, и он назвал несколько человек — и Сигрид даже не подозревала о том, что они служат у короля.

И когда он назвал имя Сигвата Скальда, она навострила уши. Но Турир сказал, что Сигват не по своей воле участвовал в сражении против короля Олава. Теперь он вернулся в Норвегию; говорят, что он сопровождает короля.

— Сигват дружит со всеми, — сказал Турир. — Он выбирает себе среди хёвдингов того, кто ему по вкусу. И его преданность Олаву не мешает ему посвящать висы Кнуту!

— А любовные песни он слагает? — вдруг спросила Сигрид.

Турир расхохотался.

— Почему ты спрашиваешь об этом? — сказал он. И, не дождавшись ее ответа продолжал: — В женщинах у него никогда не было недостатка, но я не думаю, что он привязан к кому-то из них настолько, чтобы слагать о ней песни.

Улыбнувшись про себя, Сигрид промолчала. И, взглянув на Грьетгарда, она вдруг почувствовала, что ее отношение к нему и к Хелене смягчилось.

На этот раз Турир Собака недолго пробыл в Эгга; через два дня он отплыл на север.

Грьетгард стал намекать, что ему тоже нужно уехать; он сказал, что хочет погостить у Туриру в Хедмаркене. И не сказал, зачем ему туда нужно, но Сигрид подозревала, что у него есть известие для короля Кнута.

Вскоре он тоже был готов к отъезду; среди сопровождавших его людей был Хьяртан Эскимосское Чучело. Он заявил, что где бы ни был Грьетгард, он хочет быть рядом с ним. Им предстояло плыть в Каупанг, а оттуда ехать верхом через горы.

Утром, в день своего отъезда, Грьетгард попросил Сигрид переговорить с ним наедине.

— Я оставляю Хелену на твое попечение, — сказал он. — Да поможет тебе Бог, если ты не будешь добра к ней!

Последнее время Сигрид много думала о Грьетгарде и Хелене дочери Торберга. И, к своему удивлению, она пришла к мысли о том, что это не будет таким уж несчастьем, если он женится на этой девушке. Богатства у него и так хватало, и даже если она и не высокого происхождения, Торберг был вовсе не плохим человеком.