Зной
Шрифт:
— Глория…
— Вы сказали, что он погиб в автомобильной катастрофе, — продолжала она. — И дали мне урну.
— Так ведь вы же настаивали, — ответил Фахардо. — Я предлагал вам отдохнуть, но вы уехали, терзаясь горем.
Фахардо трезвел прямо на глазах; Глория видела, как он борется с опьянением. Он встал, укоризненно погрозил ей пальцем.
— Я понимал, что делать этого не стоит, и все же отпустил вас. Горюющие люди непредсказуемы, особенно женщины, и порой трудно…
— В урне был вовсе не прах.
— Если вы не верите мне, попробуйте восстановить из него человека. И вы увидите — это он, тот самый.
— Там был кофе, Teniente.
У Фахардо отвисла челюсть.
— Ладно, — сказал он . — Ладно ладно ладно.Вы перегрелись на солнце, сеньора. И у вас начались галлюцинации. Такое случается и с лучшими из нас. А в пустыне — сплошь и рядом, особенно когда организм обезвожен. У людей начинаются галлюцинации. Помните, я вам мираж показывал? Воду помните?
— Это была не галлюцинация, — сказала Глория. — Просто игра света.
— Отчасти да, отчасти нет. Вы уж поверьте, я видел этот мираж примерно девять тысяч раз, и — иногда? — иногда он выглядит более реальным, чем в остальные разы. И если вы не следите за уровнем жидкости в вашем организме, иллюзия становится чуточку убедительнее. — И Фахардо хлопнул ладонью о ладонь. — Вам необходимо выпить. Я принесу пива.
Он шагнул в сторону сетчатой двери.
— Спиртное лишь обезвоживает организм еще сильнее, — сказала Глория.
Фахардо раздраженно фыркнул:
— Ну, как знаете…
Он подошел к краю патио, соступил на землю, поднял узловатую сухую палку и, опершись на нее, точно геодезист, уставился в пустоту. Наступило молчание.
— Вон то разрастающееся чудовище — Чарронес, — наконец сказал он. — Когда мы перебрались сюда, Элиза хотела поселиться в нем.
Фахардо почесал руку, сплюнул и нервно оглянулся на дом, словно ожидая, что из него выскочит, размахивая скалкой, его жена.
— Отсюда хоть вид открывается хороший, — прибавил он. — Я пришлю вам открытку, сеньора. Повесите ее на стену. Я устал, у меня выходной, я хочу насладиться этой ночью. Возвращайтесь в Америку.
— Teniente, —сказала, выпрямившись, Глория.
— Если хотите выяснить что-то, спрашивайте ртом, а не задницей, сеньора. Я не собираюсь торчать здесь в единственную мою свободную ночь и отвечать на дурацкие вопросы о каком-то прахе.
— Кофе в урну насыпали вы или кто-то другой?
— Я полагал, что с этим мы уже покончили.
— Тело…
— Кремировано.
— И пепел обратился в кофе?
— Может быть, —ответил Фахардо. — А может быть, он был реинкарнацией Хуана Вальдеса [67] .
— Я высыпала так называемый прах в воду…
— Ну зачем же вы так? — Фахардо притворился, что его передернуло от отвращения. — Это святотатство.
— Хотела посмотреть, как он себя поведет. Он растворился.
67
Выращивающий кофе фермер — рекламный символ колумбийской Национальной федерации производителей кофе.
— И что же?
— А то, что человеческий прах не растворяется.
Фахардо пожал плечами:
— Ну, это я не знаю. Но гарантирую — он мертв до того, что мертвее уже и некуда.
— Нет, — сказала Глория.
— Господи боже, —простонал Фахардо. — Невозможно перевернуться в машине так, чтобы она взорвалась и сгорела дотла, и при этом не умереть.
— Вы не видели, как это произошло, — сказала она.
— Я реконструировал происшедшее, и я знаю, как выглядит машина, когда…
— Но вы не видели, —повторила она.
— Конечно, не видел. Я находился дома.Собственно говоря, у меня был выходной. — Фахардо поднялся в патио, явно разгневанный. — Как сегодня.Я не желаю больше говорить об этом, сеньора.
Он сложил свой шезлонг и начал бросать пустые бутылки в коробку.
— После того как вы объявили его мертвым, кто-то снял деньги с его банковского счета.
Фахардо отмахнулся от нее:
— В полицейской академии для такого рода ситуаций придумано специальное обозначение: «А кого это скребет?»
— Вам все равно придется ответить на эти вопросы, — сказала Глория. — Я обращусь к вашему начальству и…
— Может, вы замолчите наконец?
— Говорю вам…
— Вы заявляетесь сюда и говорите мне прямо в лицо какую-то херню, которая ничего для меня не значит. Ничего. Ваш друг мертв, какая трагедия, спокойной ночи.
Он взял коробку под мышку, свой шезлонг под другую и направился к дому.
Глория сказала:
— Это его сын, Teniente.Он ищет отца.
Фахардо замер, потом повернулся, взглянул на Карлоса:
— Ты?
— Si, —ответил Карлос.
Tenienteбросил все, что держал под мышками, на землю и вернулся к Глории с Карлосом.
— Ты, guey? —Он сжал лицо Карлоса ладонями — так, что оно пошло морщинами. — Ну, не знаю, сеньора. По мне, так особого сходства нет.