Зной
Шрифт:
Карлос поднял стекло.
— Не хочу с тобой спорить, но я как-то приустал раскатывать по этим дерьмовым местам.
— Мы провели здесь немногим больше суток.
— Я знаю, — ответил он.
— Если твое терпение иссякает так быстро…
— Не в этом дело, — сказал Карлос.
— Тогда в чем же?
Пауза.
— Мне ночью сон приснился. Сейчас он уже не кажется мне таким дурным, но, поверь…
Глория молча ждала продолжения.
— Мы были в нашем мотеле, — начал Карлос. — Только этажей в нем стало пятьдесят. Мы шли по коридору, стучались во все двери. Каждый номер был пуст, кроме последнего, там мы его и нашли.
Он сидел на кровати. Нас видеть не мог. Выглядел в точности как я, постаревший. Как буду выглядеть лет через тридцать. Только вместо груди у него был комод. Ящики с ручками. Он выдвинул их, все до одного, — внутри было пусто.
Я ударил его по лицу, но рука прошла сквозь него, как будто никакого лица не было.
Карлос резко откинулся на спинку сиденья, лицо его было красным.
— Какая жара, — пробормотал он, снова опуская стекло.
— Ужасный сон, — сказала Глория.
— Да, пробуждаться можно и как-то получше.
— Ты не так уж и сильно похож на него, — сказала она.
— Это был сон, Глория. Опровергатьего бессмысленно.
Наступило долгое молчание. Наконец Карлос сказал:
— Я залью бак. Может, купишь чего-нибудь попить? И мне тоже. Воды, только не содовой.
Она попробовала улыбнуться:
— За весом следишь?
Он улыбнулся в ответ, и — словно флаг развернулся — что-то снова связало их.
— Я всегда на страже, — сказал Карлос.
— Всегда осторожен — вот точное слово, — сказала она.
Магазинчик встретил Глорию приятным воздухом, не прохладным, но хотя бы не неподвижным. Все ее тело покрывал пот, струйки стекали из-под лифчика и со сгибов локтей. Глория постояла у холодильной витринки, купаясь в ее свежем дыхании.
Принеся бутылки с водой к прилавку, она увидела, что читает мальчик: старый баскетбольный журнал под названием «El Jam».На обложке блокировал бросок высоченный китаец.
— Ты играешь? — спросила Глория.
Мальчик оторвал взгляд от страницы журнала:
— Да.
— С братом, — сказала она.
Он положил журнал на прилавок.
— Вы знакомы с моим братом?
— Я уже была здесь. Познакомилась с похожим на тебя мальчиком.
Он кивнул.
— Тот тоже здесь работал, — сказала Глория.
— Мы все здесь работаем, — подтвердил мальчик.
— А сколько вас всех?
— У меня пятеро братьев, — ответил он. — И три сестры.
— Ух ты…
Пока она доставала бумажник, мальчик осматривал ее, точно врач на приеме:
— Вам сколько лет?
— Тридцать шесть. А тебе?
— Семь лет, одиннадцать месяцев. Вы математику знаете?
— Немного, — ответила Глория.
— Но все же знаете?
— Думаю, да.
— Сколько будет двенадцать умножить на тридцать семь?
— Не знаю.
— Четыреста сорок четыре. А четырнадцать на восемьдесят девять?
— Тоже не знаю.
— Тысяча двести сорок шесть. А семнадцать на девяносто девять?
— Шесть.
Он изобразил отвращение:
— No.
— Асколько?
— Тысяча шестьсот восемьдесят три, — сказал мальчик. — Это же просто.
— Выходит, я ошиблась.
— Теперь спросите вы, — потребовал он.
Глория подбросила ему несколько простых примеров на умножение, мальчик отбивал их, точно бейсболист мяч.
— Потруднее давайте, — сказал он.
И большие числа мальчик тоже перемножал чуть ли не со свистом. Глория не знала, правильные ответы он ей дает или нет, но энергичная уверенность мальчика ее впечатлила.
— Хорошая у тебя голова, — сказала она.
— Это да, — согласился он. — Хорошая. Вы из Америки.
— Да.
— И я собираюсь в Америку.
— Правда? Когда?
— Фермером буду, — сообщил он, как будто это было ответом на ее вопрос.
— Вот как?
— У меня отец фермер.
— А он не возражает против вашей работы на заправке?
Мальчик удивился:
— Он ее владелец.
— Заправочной станции?
Мальчик кивнул.
— Вот оно как, — сказала Глория. — А я думала, он фермер.
— Он и естьфермер, — спокойно подтвердил мальчик. — Ивладелец заправочной станции.
Вошел Карлос:
— Ну и неторопливый же у тебя насос.
— Задай ему задачку по математике, — попросила Глория.
— По математике?
— Только сложную, — сказал мальчик.
— Сколько будет пятью пять?
Мальчик выкатил глаза.
— Спроси что-нибудь потруднее, — сказала Карлосу Глория.
— Труднее этого? Ладно. Сто двадцать восемь разделить на восемь.
— Шестнадцать.
— Так и есть? — спросил у Глории Карлос.