Чтение онлайн

Он зазвенел в День труда посреди ночи. Я в тот момент был глубоко на территории химзавода в соседнем штате, сидел, привалившись к пятидесятипятигаллоновой цистерне на причале – выполнял работенку для Коэна. Пришлось прижать чертовы часы к бедру, чтобы заглушить звук, расстегнуть ремешок, сорвать заднюю крышку и поковырять отверткой во внутренностях. Больше я себе электронных часов заводить не стану.

Невзирая на инцидент с будильником, работа оказалась пустяковой. Точь-в-точь преступление, только исключительно для виду. Если поймают, просто покажешь ордер на обыск. Не поймали.

Я послал Эсмеральде коробку шоколадных конфет, и она просмотрела для меня индекс заметок «Бостон глоуб» за последние три месяца, выписав все, что касалось Спектэкл-айленда. Меня интересовали ключевые слова вроде «Спектэкл-айленд – баржи – налетевшие – брошенные».

Она такую нашла. Мне бы самому следовало догадаться. Это случилось во время урагана «Элисон» или последних его судорог, которые дошли до нас, когда прилив стоял аномально высоко. И как водится в случае масштабного катаклизма, будь то снежный буран или жара, «Глоуб» напечатал огромные статьи: «по сообщениям наших…» и далее список из двадцати имен. Непременно надо перечислить все до последнего несчастные случаи в Массачусетсе, иначе читатели начнут звонить с жалобами, что про них забыли, и в конечном итоге откажутся от подписки.

В недрах одной такой статьи нашелся абзац про старую баржу, которую собирались затопить и которая во время шторма сорвалась с причала в Уинтропе, и ее всю ночь носило по гавани. Особых помех она никому не создала, поскольку ни одно судно в такую погоду не вышло. Но к тому времени, когда ее исчезновение заметили, баржа уже зарылась носом в Спектэкл-айленд, где ей, в сущности, было самое место.

Я много работал над «Проектом омар». Мне хотелось завершить его, черт побери, Дебби как будто пряталась, у нас с Бартом кончился «веселящий», и к тому же вышли все деньги, и хватало только на газеты и часок в зале видеоигр.

Всех зараженных омаров полагалось подвергнуть довольно мудреному химическому анализу. А для него требовалось оборудование, которого у «ЭООС» не было, поэтому я договорился с лабораторией в одном университете. Там на последнем курсе училась Таня, одна из девушек, участвовавших в налете на Блю-Киллс. С «ЭООС» она связалась, еще когда оканчивала школу в Калифорнии. Она работала над несколькими нашими проектами, и в обмен на (говоря официальным языком) «пополнение ее образования» мы получили доступ к первоклассному оборудованию.

В этом конкретном университетике его было в избытке. Он так удачно заручился трогательной поддержкой богатеньких корпораций из местной «Силиконовой долины», что невольно думалось, что его руководство заключило собственный пакт с Сатаной на условиях, который выторговали их лучшие юристы. Хай-тек-корпорации раскошеливались на всевозможные дорогущие приборы, и университет вынужденно устраивал почти истерические кампании по сбору средств, лишь бы успевать строить достаточно просторные здания, чтобы «подарки» не мокли под дождем. Бродя по здешним подвалам, можно было обнаружить аналитические приборы стоимостью в полмиллиона долларов, настолько мощные, настолько передовые, что с ними вообще никто не умел обращаться. Как только я получил к ним доступ, мне пришлось спуститься в вниз, изучить руководства, сорвать упаковочный целлофан и самому отладить эти игрушки.

С этого момента проект набрал обороты. Мы с Таней (обычно Таня) вскрывали омаров и находили печень. Будь ты человек или омар, печень фильтрует токсины у тебя в организме, поэтому искать всякую дрянь следует именно здесь. Мы высматривали очевидные признаки, например новообразования и некрозы, и взятые из них образцы тканей прогоняли через всевозможные продвинутые приборы. Мы устанавливали концентрацию в них различных металлов и вредных органических веществ и заносили результаты в базу данных.

Мы оба чувствовали себя не в своей тарелке, поскольку Таня жила в одной квартире с Дебби, и, хотя согласилась работать со мной, прощения я, по всей видимости, еще не заслужил.

В недели до и после Дня труда мы работали по двенадцать – четырнадцать часов в сутки: я – в «Зодиаке», изводя омарщиков требованиями все новых образцов, Таня – в подвале за распарыванием омаров. Лаборатория находилась недалеко от реки Чарльз, поэтому раз или два в день я поднимался поближе к ней на «Зодиаке» (как я и говорил, это самый быстрый способ передвижения в Бостоне), а Таня спускалась к воде и забирала привезенное.

Когда она не пришла в условленное время, я несколько обеспокоился, но не удивился. Наверное, занята. Около получаса я поболтался у берега. Почему нет? Пусть даже вода подо мной грязная, я все равно посреди парка. Но довольно скоро мне надоело ждать – я устал от проекта и хотел поскорее с ним покончить. Привязав «Зодиак» к дереву, я снял шланг подачи топлива и неспешно пошел к университету, таща с собой морозильную сумку для пива. Миновав парк у реки, я вышел в собственно студенческий городок.

Наша лаборатория располагалась в коридоре, где еще пахло свежей краской и клеем для линолеума. Помещение за помещением, набитые разной электроникой. Но, когда я подошел к нашей двери, вонь стала острее. Запахи всегда пробуждают воспоминания, и этот напомнил мне модели аэропланов, которые я склеивал в детстве.

Это был запах краски из аэрозольного баллончика. На новенькой двери лаборатории красовалось еще влажное граффити вишнево-красным. Грубо намалеванный перевернутый крест, такая же топорная пентаграмма, над ней – две черточки, как глаза-щелочки. Еще выше: «САТАНА ПОВЕЛЕЛ: ОТВАЛИ МАТЬ ТВОЮ». В лаборатории было темно.

Я не только не стал ничего трогать, а, напротив, бегом бросился назад в вестибюль и позвонил в квартиру Тани и Дебби.

Подошла Дебби, голосу нее был напряженный, хотя она и не знала еще, кто звонит.

– Не бросай трубку, я по делу. Таня дома?

– Не может сейчас подойти к телефону. Чем вы, ребята, там занимаетесь? Что с ней такое?

– Я тебя собирался спросить.

– Почему она словно с катушек съехала?

– Что она делает?

– Вернулась в слезах и убежала в ванную. Я слышала, как ее несколько раз вырвало, и вот уже полчаса она не выходит из-под душа.