Чтение онлайн

Я встал и попытался ласково обнять маму, но она отстранилась мощным толчком обеих рук, чуть не опрокинув меня на кровать.

– Посмотри, на кого ты похож, ты должен немедленно вымыться и почиститься, – сказала мама, и только тут я вспомнил то, что случилось со мной этой ночью.

«Как же мне разыскать этого удивительного человека?» – подумал я.

У меня возникло тоскливое ощущение утерянной возможности наконец-то обрести Учителя, равных которому я просто не мог себе представить.

Я поехал в институт. Был теплый осенний день, моя любимая погода. Но я мог думать только о корейце и удивительных событиях прошлой ночи. Я попросил старосту группы отметить в журнале, что я присутствовал на занятиях, а сам направился в институтский парк и там, около могилы Болгарева, знаменитого ученого, начал отрабатывать, вернее, пытаться воспроизвести некоторые элементы техники передвижений и прыжков, увиденных мною вчера.

После занятий в институте у меня была тренировка по дзю-до, потом я позанимался с Мухиным, очень перспективным дзюдоистом и моим другом в лесополосе, отрабатывая элементы техники, показанной мне иностранными студентами.

Около восьми часов вечера я поехал домой. Я был уже почти рядом с домом, когда почувствовал легкое прикосновение к своей руке. Обернувшись, я увидел улыбающееся лицо корейца.

– Ты думал легко от меня отделаться, дорогой друг? – с акцентом произнес он. – Это тебе так просто не удастся. Если хочешь, мы можем продолжить нашу интересную беседу.

Я почувствовал несказанную радость, которая, слишком явно отразившись на моем лице, вызвала поток подкалываний и насмешек Грозовой тучи.

– Ты напоминаешь мне щенка, слишком долго ожидавшего хозяина взаперти, – сказал он.

Я был так счастлив, что просто не мог обижаться на этого человека, который за один день настолько покорил меня своей открытой, непосредственной и непредсказуемой манерой поведения, что я почти сумел адаптироваться к его шуткам и эксцентричности.

Мы отправились гулять по улицам, прошли по старому городу до кинотеатра «Мир», беседуя о воинских искусствах. На площадке за кинотеатром кореец показал мне элементы прыжков. Я, как мог, пытался их воспроизводить.

Слегка утомившись, мы присели на лавочку у реки, и я снова задал мучивший меня вопрос о том, как убирает со своей дороги препятствия мастер, продвигающийся к цели. Образ пробиваемых голов слишком сильно поразил мое воображение, и я пытался представить, какую специальную технику использовали для этого.

– По правде говоря, мне трудно привыкнуть разговаривать с человеком настолько необразованным, как ты, – сказал кореец. – Я говорил образно, а ты все воспринимаешь буквально. Пробивание головы – это не реальное действие, а определенное мировоззрение, в корне отличное от того, что принято в вашем обществе. Ты должен научиться мыслить гораздо шире и стараться осознать не форму, а суть того, что я говорю, домысливая то, что остается в тени и вслух не произносится.

Знай же, что будо – это жесткое искусство воинов, искусство смертников. Это искусство людей, не умеющих мыслить вне рамок, в которые их поместили, и вне предназначения, ради которого их создали. Люди, идущие по пути будо, не следуют настоящему искусству. Они предназначены для смерти. Это – люди смерти. Выполняя свое предназначение, они могут получить удовольствие от смерти, но это удовольствие они получают только один раз.

Настоящее искусство – это искусство жизни. Люди жизни устраняют препятствия на своем пути самыми разными способами, но они всегда делают это с наименьшим вредом для себя. Только в крайнем случае Воин Жизни сталкивается с врагом лицом к лицу, не использовав всех косвенных средств для его устранения со своей дороги. В моем понимании, в понимании традиций Воинов Жизни «пробить голову» не означает физическое устранение. В первую очередь это ближе к тому, что на Западе называют «промыванием мозгов». Человека можно заставить изменить свои взгляды, направить его мировоззрение в другое русло.

Еще один способ «пробивания головы» – навязать противнику определенные тревожные мысли, сомнения в отношении его жизненной позиции, целей, мировоззрения, его соратников или учения. Внушив сомнения или страх противнику, Воин Жизни во многих случаях может достигнуть своей цели без прямой конфронтации.

Можно воздействовать не только на самого противника, но и на его окружение, добиваясь того, чтобы это окружение само «пробило ему голову», например, изо дня в день оказывая на него давление и тем самым вынуждая его изменить свои действия, неприемлемые для Воина Жизни.

Неожиданно открывшаяся передо мной перспектива «пробивания головы» без прямого контакта слегка меня ошеломила.

Посмеиваясь, кореец предложил мне самому придумать какие-нибудь ситуации и способы «пробивания головы», и в последующие несколько часов мы оживленно обсуждали эту тему. Азиат просто ошеломил меня каскадом совершенно невообразимых ситуаций и использованием для «пробивания головы» двойных, тройных и т. д. психологических ловушек, которые моему тогда еще слишком прямолинейному и неискушенному уму показались верхом изощренности и коварства.

Наконец я сказал:

– То, что ты говоришь, относится скорее к психологии, чем к боевым искусствам. Все эти психологические построения чересчур громоздки и сложны. Неужели воины с такой углубленностью изучают психологию, искусство общения и все то, что этому сопутствует?

– Искусство поединка – не цель, а средство для Воина Жизни, – объяснил кореец. – Настоящим искусством, на постижение которого уходит вся жизнь, является учение, которое Воины Жизни называют «Вкус плода с Дерева Жизни». Это искусство включает в себя все аспекты и грани жизни. Оно наделяет воина способностью достигать любых поставленных целей и наслаждаться своим существованием и окружающим миром в любых, даже самых тяжелых условиях.

– Посмотри, как здесь красиво, – продолжал он, широким жестом указывая на реку и окрестности. – Сотни раз ты можешь пройти мимо этой красоты и даже не заметить ее. А ведь ее можно созерцать, ею можно пользоваться для восстановления сил и улучшения своего здоровья и благосостояния. С помощью этой красоты ты можешь сделать врага своим другом. Ты даже не представляешь, сколько еще различных применений можно найти этой красоте.

– Неужели это тоже составляющая твоего искусства? – спросил я.