Золотая сеть
Шрифт:
После смены дежурства Тоно поставил немецкий флажок перед своей палаткой. Начинало светать. Лагерь спал крепким предутренним сном. Но как только забрезжило, пионервожатая Лена вышла из палатки, посмотрела вокруг и вздохнула:
— Какая тихая ночь была!
О ночной тревоге она ничего не знала…
12
В столовой «Зеленой долины» за столом сидел Петр Маковник. Он терпеливо ждал, когда дежурные и ему принесут поднос с обедом.
— Я очень рад, что больше не должен готовить! — уверял он соседей по столу. — Ужасно ответственно! Лучше приходить на готовое.
Но никто ему не верил.
Дежурные бегали вокруг столов, проворно разнося порции обеда.
Стол арабов снова был пуст. Арабские мальчики все еще не могли привыкнуть регулярно приходить в столовую. На удары гонга они вообще не обращали внимания. А когда кто-нибудь звал их в столовую, они глядели на ребят своими большими темными глазами и не понимали, чего от них хотят. Если они еще не ощущали голода, то категорически отказывались от еды и продолжали разглядывать красный мухомор или терпеливо наблюдать за птичьими гнездами. Это для них было важнее обеда.
В третьем часу дня они один за другим бежали в столовую, стучали в окошко повара и требовали обеда.
Сначала повар смеялся и выдавал арабам оставленные для них порции, но потом опоздания арабов надоели ему, и как-то он оставил их голодными.
Но куда там! Оказалось, что арабы — твердые орешки. Они все равно продолжали ходить в столовую, когда им этого хотелось, а если им отказывали в пище, терпеливо голодали.
Зато в полдник они съедали по две-три порции.
Пепик Роучка старался приучить арабов следовать режиму, но, как выяснилось, одному ему это было не под силу. На помощь Пепику пришли чехи.
Первым обычно входил в столовую Пепик с Селимом. За ним медленно вышагивали остальные пары. Последним приходил всегда Махмуд. Илонка Месарошова при этом сердито подталкивала его вперед. Часто Махмуд прятался от Илонки. Вот и сегодня он слез с дерева только тогда, когда Илонка начала плакать.
После обеда Милан Яворка и Жираф отправились в темную комнату проявлять пленку трехдневного похода этнографической группы в Вышнегронскую деревню. Они должны были составить фоторепортаж.
Обед Милан и Жираф проглотили в одну секунду и снова убежали в темную комнату. Пленка высохла. Можно было печатать фотографии.
Милан налил в ванночку проявитель, Жираф приготовил бумагу. Наступили самые волнующие минуты. В слабом свете красной лампочки ребята с напряжением смотрели в ванночку. И вот на бумаге проявились черные пятна, затем серые, пятна составили изображение. Но какое?!
Милан вынул из проявителя фотографию.
Жираф быстро подал ему бумагу. И опять черные пятна, серые. И… две пары удивленных глаз.
На пленке было все совсем не так. Милан покраснел. Жираф побледнел.
…Во время полдника двери темной комнаты открылись. Жираф и Милан, щуря глаза от яркого света, направились в редакцию стенной газеты.
В редакции у длинного стола щебетала группа девочек. Они заканчивали подготовку художественной выставки. Яркие кувшинчики, вышитые рукава, резные рамки и даже макеты домов красовались на столе.
Жираф сел у стола, где лежал лист бумаги для стенной газеты, и положил рядом коробку с фотографиями. Милан подсел к нему. На листе были уже приклеены уголки для фотографий. Стоит засунуть в них снимки, и фоторепортаж готов.
Да, готов…
Девочки с любопытством посматривали на фоторепортеров. Жираф вынул из коробки первую попавшуюся ему под руку фотографию.
— Ой!.. — сказал Милан весело, чтобы обмануть девчат. — До чего же хорош дядя Демко!
В действительности Милану совсем не было весело. С фотографии на него смотрел дядя Демко шестью глазами. Вместо одного дядьки Демко на фотографии их было три. Длинные белые волосы тремя слоями были взбиты в высокую шевелюру. Они залихватски обрамляли его тройное широкое морщинистое лицо. Из трех ртов торчали три трубки.
— Покажи! — подбежала к фоторепортерам Катка Барошова.
Милан прижал фотографию дяди Демко к груди, а Жираф в испуге закрыл обеими руками коробку.
— Не суй носа! — сказал Милан возможно спокойнее. — Увидишь фоторепортаж, когда он будет готов. Это должно быть сюрпризом.
— А когда он будет готов? У нас выставка уже готова!
— Вам легче. Фоторепортаж — работа особая, трудная.
Жираф шпагатом завязал коробку и спрятал ее в шкаф. Когда девочки ушли, он быстро перепрятал коробку в выдвинутый ящик стола.
После полдника два часа обычно посвящалось спорту. Сегодня на футбольном поле проходила международная футбольная встреча болгарских и шведских спортсменов.
Ряды многочисленных болельщиков то восторженно вскрикивали, то опечаленно замолкали. Но на Вило, Петра крики болельщиков не действовали. Они без устали бросали на площадку тяжелое ядро, и каждый раз, как только ядро падало, к нему мчался Палочка.
Ева Палатова, сидевшая на корточках, обнимала собаку за шею. Но Палочка каждьш раз, когда ядро пролетало по воздуху, вырывался из рук Евы.
Жираф ушел с состязания как раз тогда, когда шведы начали проигрывать. По пути он задержался около прыгунов в высоту. Ребята как раз делали попытку взять высоту сто двадцать сантиметров. Гонза Мудрых страховал. Атлеты разбегались, старались преодолеть высоту, но все их старания оканчивались неудачей. В большинстве случаев прыгуны падали носом вниз в мокрый песок. Понаблюдав с интересом за происходящим, Жираф пристроился к прыгунам. Когда пришла его очередь, он подошел к планке и поднял ее еще на двадцать сантиметров. Потом отошел, разбежался, легко подскочил и прекрасными «ножничками» преодолел неслыханную высоту.